Сколько времени он провел в забытьи, когда засов на двери наконец лязгнул, он не знал. Дверь приоткрылась, и рука с родинкой в форме сердца поставила на бетон какой-то предмет, после чего дверь снова захлопнулась и закрылась на засов.

Это была фляжка. Из синего пластика с оранжевой отвинчивающейся крышкой.

Якоб с трудом сел, нащупал фляжку и, почти пьянея от счастья, почувствовал, что она теплая. Он крепко прижал теплую бутылочку к себе — сначала к груди, затем к животу, стремясь впитать это тепло всем телом, прежде чем сделать хоть глоток. Из-за лихорадочной спешки крышка никак не поддавалась онемевшим пальцам. Горло пересохло, саднило и дико болело после многочасовых криков.

Жидкость внутри пахла травами и имела резкий аромат. Это был чай. Он прижал горлышко к губам и сделал несколько жадных больших глотков. При глотании горло обожгло. «Но не от тепла», — запоздало понял он. Жение было едким, химическим. И вкус был странным, слишком кислым.

Он согнулся пополам и начал отхаркиваться, пытаясь собрать кислую жидкость во рту и выплюнуть ее, но пищевод свело судорогой, его бурно вырвало, а жжение в горле сменилось солоноватым металлическим вкусом крови.

Глава 60

Терье

— Что происходит? — глаза Хелены яростно блестели из-под густой челки. Злость это была или тревога, Терье знал ее слишком мало, чтобы судить наверняка. Но довольной она точно не выглядела. — Мы только что установили подозреваемого по делу Хорстенов. Что случилось такого важного? — Она посмотрела на него, как упрямый ребенок.

— Присаживайся, — Терье указал на стул. Они находились в старом кабинете в цокольном этаже Управления. Обстановка здесь была спартанской: обшарпанный стол, исписанный граффити, пара стульев и пепельница.

Она села с вызывающим видом, и он, в общем-то, прекрасно ее понимал. Он вызвал ее из отдела «Q», точно директор школы — напроказившего ученика на ковер к себе в кабинет. Причем сделал это на глазах у Розы, Ассада и Карла Мёрка — которого вообще непонятно какая нелегкая принесла в подвал Управления в субботу утром.

Она чувствовала себя униженной этим вызовом, но по-другому было нельзя: сегодня утром эксперты-криминалисты сообщили Терье сведения, которые по-настоящему его потрясли.

— Речь идет об убийствах владелицы пекарни «ТаТо» Марье Баккер и ее бухгалтера Кнуда Нильсена. Как ты знаешь, рабочая версия следствия такова: за обоими преступлениями стоят одни и те же люди. — Терье внимательно вглядывался в лицо Хелены, пытаясь уловить хоть какую-то реакцию, но она смотрела на него открыто, не отводя глаз ни на миллиметр.

— Oui (да)?

— Мы проверили телефон Марье Баккер и запросили у оператора распечатку ее звонков и сообщений. Прямо перед тем, как ее застрелили, она получила СМС на голландском языке. Отправитель писал, что хочет поговорить с ней и ждет у черного хода пекарни.

— И это сообщение выманило ее в подсобку?

— Похоже на то. И она была знакома с отправителем. Мы видим, что раньше она уже общалась с этим абонентом. Эксперты обнаружили переписку, где она заявляла, что «больше не хочет в этом участвовать» и «пойдет в полицию». Собеседник в весьма живописных выражениях ответил, что ей не стоит этого делать, иначе... — Терье изобразил пальцами пистолет.

— Они общались на голландском?

— Я бы назвал это полнейшей тарабарщиной.

— Тарабар... чем? — брови Хелены удивленно приподнялись.

— Тексты представляют собой жуткую смесь голландского, французского и английского, говорят эксперты. Настоящая грамматическая каша. Техники также проверили компьютер и телефон бухгалтера, и судя по всему, он обладал информацией, которая в итоге стоила ему жизни. Мы обнаружили сообщение, отправленное им Марье в Вотсапе около полутора лет назад. Цитата: «Я под этим свою подпись не поставлю». Завязалась нервная переписка, закончившаяся тем, что она пообещала ему «пятьдесят королевских пирогов». — Терье изобразил пальцами кавычки и перелистнул страницу блокнота. — Уже тогда, при составлении годового отчета за 2022 год, бухгалтер, очевидно, понял, что дело нечисто. Он писал Марье, что не понимает, почему расходы на оплату труда в пекарне по документам столь мизерны, хотя сам он своими глазами видел там множество работников.

— То есть Марье Баккер занималась отмыванием денег?

— Такова рабочая версия, да. В какой-то момент она написала бухгалтеру: «Пятьдесят пирогов будут готовы завтра». После этого они больше не переписывались, и годовой отчет за 2022 год был благополучно им подписан. То же самое повторилось весной 2023 года. Мы полагаем, что «пятьдесят пирогов» было кодовым обозначением пятидесяти тысяч крон наличными, которые Кнуд Нильсен получил за молчание.

— Но недавно Марье сама пошла на попятную?

— Судя по ее последним сообщениям, именно так, — кивнул Терье. — Угрожая им пойти в полицию, она, скорее всего, подписала смертный приговор и себе, и бухгалтеру.

— Но кто эти «они»? Навряд ли это один человек. Тут явно пахнет организованной преступностью, non (нет)? — Хелена подалась вперед.

— Но почему ты вызвал меня сюда именно сейчас?