Я прошла мимо, направившись к входной двери. Надо уходить сейчас. Я стиснула зубы, когда он встал передо мной, загородив проход.

– Ты мне не доверяешь. И никогда не доверяла, да? – спросил Калеб. Он ждал, что я отвечу, но я молчала. Ничего ему не скажу.

– Что бы я тебе сейчас ни сказал, это будет неважно. Потому что ты уже все для себя решила, – продолжил он хриплым от волнения голосом. – Алая.

Зеленые глаза молили, побуждали меня остаться.

Но я не могу. Не могу. Не могу.

– Без доверия мы с тобой – ничто, – прошептал он.

Довериться ему? Чтобы он кормил меня ложью… нет, ради этого я не останусь. Моя рука потянулась к дверной ручке. Я тяжело дышала.

Тишина.

– Алая! – Он протянул руку ладонью вверх, безмолвно прося ее взять. – Не уходи.

Я заглянула ему в глаза, и мне захотелось ему поверить. Дыхание все не могло успокоиться, и я вдохнула воздух в легкие, почуяв в нем цветочные духи Беатрис-Роуз. После этого все сомнения рассеялись. Я сдержала слезы и скрепила сердце.

– Этого я сделать не могу. Прощай, Калеб, – выдавила я.

Я, не глядя, пробежала мимо него. Я теряла самообладание и не могла себе позволить разрыдаться у него на глазах. Я открыла дверь и вышла, еле сдерживаясь, чтобы не обернуться. Я забрала с собой все вещи, которые принесла, придя в этот дом…

Так почему мне казалось, что я оставила позади всю свою жизнь?

Глава 32

Вероника

Где есть ранимость, там всегда есть боль. Предательство – подобно бешеному волку, оно чует запах уязвимости. Его цель – пожирать и уничтожать слабых сердцем.

Сколько раз должны были пересечься наши пути, прежде чем я наконец это поняла?

Я показывала миру то, что он ненавидит: силу и равнодушие, но внутри так и осталась с разбитым сердцем.

Я двигалась, но не чувствовала, смотрела, но не видела. Я села на автобус до Кары и прошла пешком расстояние от остановки до ее дома. Меня настолько поглотила боль, что мне пришлось собрать все силы, чтобы не разлететься вдребезги. Я пребывала в полном оцепенении. Врезавшись во что-то твердое, я даже не отреагировала. Я упала на землю.

– Прости. С тобой все хорошо? – заговорил низкий мужской голос. Передо мной кто-то сел на колени, но я не видела лица. Перед глазами все расплывалось…

– Черт, – выругался он. – Вот, держи.

Я ощутила, как меня подняли сильные руки, а потом незнакомец сунул мне платок. Я уставилась на него с недоумением.

– Слезы вытереть, – пояснил он. – Ты плачешь, ангелочек.

Правда? Я рукой коснулась щеки и почувствовала сырость.

– Кара, – выдавила я. – Мне нужна Кара.

– Кара? Тебе не повезло. Ее тут нет, но она скоро вернется. – Он повел меня на крыльцо дома Кары. Сам он сел на белую скамейку, выжидающе на меня глядя. Я опустилась на другой ее конец, как можно дальше от него.

– Я подожду здесь, пока Кара не вернется. Ты не против? – Я кивнула, отгораживаясь от всего.

Услышав гитару, я повернула голову на звук – оказалось, это играет он. Ловкие, проворные пальцы умело перебирали струны.

Он играл песню «Let Her Go» группы Passenger.

Какая ирония, правда? Я сюда пришла, чтобы все забыть, а теперь мне сыпали соль на рану.

Его голос звучал низко и хрипло. Я закрыла глаза, чувствуя боль в груди и вслушиваясь в слова. Мы сидели, ничего друг другу не говоря. Я слушала, как он играет. Он дал мне остаться наедине с собой, не спрашивая, что у меня случилось. За это я ему была благодарна.

Через какое-то время я посмотрела на него. Я уже видела его раньше. В этом я была уверена. Волосы у него были густые и темно-каштановые, почти черные. Они чуть вились и почти доходили до плеч. Они растрепались, как будто он несколько раз поправлял их руками. Черты лица были острые и красивые и напомнили мне статую ангела-воителя, которую я видела раньше.

На нем была старая черная футболка с короткими рукавами, потертые джинсы с дырами на коленях и кеды. Удобно устроившись, закинув ногу на ногу и положив гитару, на колено, он продолжил играть. Он был само спокойствие.

Парень резко откинул волосы, упавшие на лицо, открыв три серебряных гвоздика в правом ухе. Черный кожаный напульсник на запястье износился по краям, как будто он не снимал его годами. На пальцах я заметила несколько колец.

Он остановился и вытащил из заднего кармана черную резинку для волос. Зажав ее между зубами, он поднял руки, собрал длинные, темные волосы в кулак и связал их в небрежный пучок. Затем он продолжил играть.

В нем было что-то дикое и мужественное, заметила я, рассматривая его, – от него веяло свободой. У него была аура человека, которого ничто не беспокоит. Меня даже кольнула зависть.

Поразительно голубые глаза посмотрели на меня с любопытством. На губах появилась улыбка, а на щеках проступили глубокие ямочки.

– Ты еще хранишь мое полотенце? – Блеск в его глазах, казалось, предупреждал о том, что от этого малого стоит ждать неприятностей. А мне их и самой хватало.