– Вам надо поднять уровни, чтобы они умножились. Понимаете? Если сейчас у вас, к примеру, седьмой, станет четырнадцатый, а если десятый – двадцатый. Чем выше уровень, тем мощнее прогресс!

– Дошло! – воскликнула Вика и азартно заозиралась. – Тогда давай качаться? Че, надо вооружаться – и погнали?

– Придержи коней, – сказал я, посмотрев на новеньких. – У нас есть пятеро претендентов. Их надо принять в клан и сделать это как можно быстрее, чтобы не лишать возможности прокачаться, а клан – еще больше усилиться.

– Шестеро, – поправил меня Рамиз.

– Бергмана мы не можем взять при всем желании. Он чистильщик, а чистильщик в клане может быть только один. По крайней мере, пока.

– Какое же голосование, когда они спят? – Керстин кивнула на раненых.

Склонившись над Лизой, я рассмотрел ее перепачканное засохшей кровью лицо. Веки, перечеркнутые розовыми линиями, были сомкнуты, раны на лице закрылись, на их месте появились те самые розовые линии. Останутся ли шрамы, пока сказать было невозможно, как и непонятно, вернулось ли зрение.

– Мы их разбудим, потому что это безотлагательное дело. – Я потрогал Лизу за плечо, качнул ее. – Вставай.

Девушка вскочила распрямленной пружиной, закричала, заметалась, споткнулась о распростертого Макса, но я успел подхватить ее, погладил по голове, не решаясь задать главный вопрос.

– Ты разбудил меня посреди кошмара, – проговорила она, запрокинула голову и улыбнулась, глядя на меня ясными глазами. – Я все вижу! Вижу четко и ясно!

Она ощупала лицо, разревелась, ее губы скривились.

– Так страшно было, что ослепну!

Эдрика растолкала Эстер, а Макс сел, опершись на локти. «Активность» его достигла 81%. Пока суд да дело, и драться сможет. Помотав головой, он оглядел собравшихся и тоже улыбнулся, хрипнул, оттягивая повязку на шее:

– Лиза, ты жива! – Закашлялся и просипел: – Ура, у меня получилось! Ден, ема-а…

Если бы с нами был Сергеич, он завопил бы что-то типа «Качаем Макса», а я просто сказал:

– Красавец. Огромная благодарность, ты, считай, спас наш клан. Потому что, я говорю это для тех, кто не в курсе, для новичков, создать клан одному чистильщику невозможно. Нужен еще один человек, обладающий специальным статусом. И таких на всем острове, насколько мне известно, всего двое. Один из них – наша Лиза. И спас ее именно Макс.

– Да ладно, че уж там… – покраснел Макс, засмущавшись под всеобщим вниманием.

Лиза подбежала к нему и поцеловала в щеку, отчего парень расцвел красными пятнами смущения и стушевался. Я поймал себя на мысли, что не хватало Сергеича, который его стеснение наверняка прокомментировал бы задорной частушкой: «Как Максимка Лизку спас, от зомбей ужасных – все хвалили, он краснел, в штанах стало тесно!»

Тьфу. Заразный Сергеич.

После минуты славы Макса я поделился новыми вводными, подведя итог рассказу:

– Так что быстро принимаем семью Копченовых и Элеонору и летим качаться. Как это сделать быстро и эффективно, я знаю.

Лиза повернулась к новеньким, вскинула бровь.

– Кто эти люди, Ден?

– Вы сами видите их имена и характеристики. Мальчики – аутисты. Они наверняка покажутся вам странными, но я настаиваю на том, чтобы принять их в клан. Как бы абсурдно это ни звучало, они умеют видеть будущее.

– Но они нулевки, – возразил Рихтер. – Вдруг заработанные очки характеристик распределятся между всеми поровну?

– Тем лучше, – сказал я. – Если бы мог, я пожертвовал бы своими уровнями, чтобы увидеть, во что мальчики эволюционировали и чему научились.

– Я тоже, – поддержал меня Тетыща.

– Давайте не будем тянуть время. Кандидат Элеонора. Голосуем за или против.

– Против, – скривившись, высказался Рамиз. – Скользкая баба-интриганка.

Вскинув подбородок, Элеонора возразила:

– Оставьте свои шовинистические взгляды! Я равный член сообщества! И пользы от меня поболе, чем от некоторых!

– Против, – поддержала Рамиза Вика и отвернулась от Элеоноры.

Остальные проголосовали за, и на клановой карте зажглась еще одна зеленая точка. А еще эта точка получила право голоса и наверняка затаила обиду на Вику и Рамиза. Надо будет спросить, чем Элеонора им не угодила. Вроде же они не пересекались? Ну, во времена Папаши, а потом та просто где-то затихарилась.

Наступил момент, который очень меня волновал: я вынес на голосование кандидатуру Павла. Мужчин в клане не хватало, и за него проголосовали единогласно, а вот кандидатура Насти, видимо, вызвала у наших дам воспаление женской солидарности. Эстер, Элеонора и Вика были против. Зато мужчины все до единого за. В итоге Настю приняли.

– Дети: Коля и Рома, – сказал я. – За двоих голосуем как за одного.

– Если их не примут, мне нечего делать в клане, – сказал Павел.

– Даже если не примут, они останутся с нами, – пообещал я. – Только, как бы это сказать, не будут пользоваться всеми льготами.

Павел и Настя взялись за руки и переплели пальцы, так поддерживая друг друга.