— И на этот раз она возникла... Где? — любопытствую я, прошариваясь взглядом по целому пятидесятиметровому в плане длины и ширины квадратному столу.

Который практически целиком был заполнен вроде как даже аккуратно разложенными бумагами с расчётами, отложенными моментами, готовыми частями.

— Тридцать шесть тысяч семьсот двадцать восьмая связка рунических направляющих перекачки потока нейтральной магической энергии для стабилизации перенаправления энергии из раздела шесть тысяч восемьсот пять в раздел девять тысяч сто пять, который выполняет функцию стабилизирующей основы шесть сот второго сектора — не совмещается с сто пятой барьерно-генерирующей части... — недовольно нахохлилась бывшая валькирия, теперь окончательно избавленная от сражений со всякими богами и полностью погрузившаяся в расчёты.

Расчёты, от которого кипели мозги даже у двухтысячелетних личностей, в магии разбирающихся — но увы, запечатывание существа почти уровня Драконьего Бога должно быть достойно героического эпоса, а не быть рутинным перекладыванием скрепки из угла в угол — чем грешат ой как многие авторы фантастики.

Но при всём этом... Россвайс, эта не прожившая и три десятка лет особа нас в этом вовсе опережала. Не зря ведь в оригинале она должны была достаться Иссею, а автор работы ни за что не потерпит обычную девушку в гареме Главного Хероя. Чем-то она должна обязательно выделяться.

Ну вот... Россвайс и выделялась просто аномальной, невозможной и лучшей за всю историю мира гениальностью к созданию барьеров и печатей, а также их совмещения. Подумать только, и такая личность страдала в детстве комплексом неполноценности... Ну да, иначе она бы никак не сошлась с Иссеем — гению всех времён и народов просто никогда бы не понравился извращенец, пусть и довольно сильный.

—...нашёл. — киваю я под согласный хмык Скатах, также молчаливо рассматривающей всю схему. Как и Мерлин, что вообще в другом углу стояла — большему количеству людей мы такую работу раскрыть просто не имеем права. Ведь если она утечёт... Последствия раскрытия такой мощной барьерной магии сложно представить. Все сразу забеспокоятся о своей пятой точке — ведь в таком в теории даже Шиву запереть можно будет. — Тогда что будем делать? Признаться честно, вариантов не так много, как по мне... Тут либо переделывать сто пятую барьерную, что весьма... Сложно, скажем так. Либо Тридцать шесть тысяч семьсот двадцать восьмая с ещё двумя сотнями комплексов рунических направляющих до этого — на помойку. Ибо они взаимосвязаны.

— Хм-м-м... — очень очаровательно задумалась Россвайс, поправляя очки и карандаш за ухом.

При этом она выглядела так мило, что родись я в этой эпохе и не познакомься со Скатах соответственно... Я бы тут уже и с предложением, и с кольцом к ней явился. Но с высоты моих лет она воспринимается просто как та личность, которая никогда не создаст проблем в гареме моего, хм, будущего зятя.

Ну и потому что в нём есть главная и абсолютно доминирующая... Так, мои мысли с создания величайшей печати в мире куда-то не туда поскакали.

—...Эй, валькирия, не похерь мне тут всё кардинальными изменениями, что в очередной раз придут в твой гениальный мозг! — раздался недовольный голос Мерлин, ворчащей на свою тёзку по белобрысости вот уже сколько дней подряд.

— Вы вносите не меньше гениальных изменений! — возмутилась проморгавшаяся скандинавка. — Мне напомнить о том, что изначально вы вообще предлагали другую структуру, которая предполагает не идеальный шестигранник, а круг!

— И до сих пор считаю... — нахохлилась полудемоница, дёрнув щёкой.

— Девочки... — вздохнул я, помассировав переносицу.

— Что? — на диво синхронно развернулись обе... Гениальные особы.

Абсолютный гений в плане магии в целом, создательница классической магии и абсолютный гений в барьерах и печатях... Были весьма яркими индивидуалистами в той сфере, которой мы сейчас занимаемся. Россвайс с поднявшейся благодаря нашей младшей дочери самооценкой и Мерлин, этой низкой самооценкой никогда не страдавшая, были вынуждены работать вместе и основной нашей задачей было не быть с ними наравне — а быть эффективными руководителями этой условной научной группы, которые понимали бы смысл измышлений двух гениев и могли бы направлять их ход мыслей.

Ведь, похоже, творческая жилка и рассредоточение внимания — общая проблема для всех гениальных личностей.

—...извольте к делу вернуться. — за меня продолжила моя супруга, оч-ч-чень твёрдым взглядом оглядывая белобрысых. — Ужель мы взялись за задачу такую, наиболее эффективно выполнить её должны.

— Ох уж этот старокельтский диалект... — покачала головой Мерлин, что родилась не сильно позднее. Впрочем, и Россвайс тоже часто на староскандинавском шпарит — валькирия же, хоть и в отставке.

Так что тот, кто послушал бы наши диалоги со стороны — мысленно бы офигел, ведь современной речи в наших словах не было от слова совсем.