Да уж, такую тварь Гаэ Болгом атаковать бесполезно.

Но у меня есть аура Джаггернаута Драйва Убийства, покуда не нейтрализована Трихекса и Белый Титан. Именно поэтому нельзя ни в коем случае оставлять это на послевоенное время — а иначе как войной будущие события и не назовёшь.

— Иди сюда, насекомое. — пророкотал мой вибрирующий голос, и что более забавно, обзывательство насекомым в данном случае было не проявлением высокомерия, а констатацией факта.

В ответ существо завизжало столь пронзительно, воздействуя скорее напрямую на разум, нежели на уши, что моё сознание на краткий миг помутилось.

Ну а после моя Аура Убийства раскрылась на полную, грозя убить даже бессмертную Скатах — отчего та благоразумно отступила подальше.

И эта Аура вне Межпространственного Разлома поддавалась контролю и направлялась в нужную сторону с весьма отчётливым скрипом — ведь если в том измерении ей практически нечего было Убивать... Здесь же она убивала воздух, изничтожало всякую магию в нём, без всякого следствия, без всякой причины — не важно, когда последние произошли.

Просто наступила Смерть.

Аура просто существовала, и в её пределах просто не было иного состояния для всего и вся кроме как [Смерть].

Теперь мне было окончательно понятно, почему явилась лично персонификация самого Бледного Всадника — подобная сила была полномочиями самого воплощения окончательной смерти.

...Но тварь не сдохла сразу.

Подобно тому, как делал Великий Красный, она отдавала на поживу свои проклятья, уменьшая в размерах своё тело... И в следующие мгновения увеличиваясь из-за дальнейшего ненасытного пожирания всего острова Благого Двора, пользуясь тем, что он представлял из себя максимально энергетически насыщенный замок Великой Ямы, в которой находился Мёртвый Бог Природы.

И чем сильнее он разрушался, тем больше проклятий вылетало из руин, тем больше проклятий вырывывалось из той подземной Бездны, в которой лежал труп божества — тем самым больше сил поглощалось и дополнялось к Насекомому Бездны.

Теперь мне вовсе было опасно подлетать своим телом к пасти этой твари.

Сожрать может даже сейчас.

Но вот незадача для моего оппонента — сколько бы он ни впитывал проклятий, выражение о неумолимости Смерти было придумано не просто так. Тихо, спокойно, неторопливо — подобно старости, моя Аура Убийства приближалось к существу, что застыло на месте, пуская переработать поступающие проклятья... И пытаться отторгать больше частей самого себя, отдавая на поживу моей силе.

Но секунда за секундой — я подбирался всё больше к существу, дабы перевести его в состояние Смерти.

Он пытался широко распахивать пласть и даже жрать мою силу — но тут и была его ошибка.

Ведь моя сила была ядом для него — и чем больше он запускал её в себя, тем больше получал, начиная повреждать уже свою основную сущность. И при этом даже не сумев поглотить мою силу, благодаря вознесению через Офис имеющую Силу Бесконечности.

А как можно было сожрать что-то, что обладало свойствами бесконечности?..

Если Великий Красный для этой твари был превосходным пиршественным столом, то сила Офис — тем самым горшочком, который постоянно варил. Или той самой золотой антилопой, заставившей султана задохнуться в обилии денег.

Ну а чтобы этой твари совсем жизнь мёдом не казалось — когда все феи, бывшие на острове, были поглощены моим противником... Кернунн из почти целиком проявившейся под нами Великой Ямы, казалось, утратил всякий свой гнев к феям, предавшим его. И резко обрубил, скажем так, кранчик проклятий.

Такой момент я не упустил.

Алая аура резко рванула вперёд, достигая структуры Насекомого Бездны и принявшись буквально аннигилировать полое существо. Оно попыталось вырываться, отделиться, разделиться — убежать... Но было поздно. Слишком силён я был, чтобы какая-то там напитавшаяся проклятьями фея смогла перебороть малую версию силы самого Бледного Всадника.

— Умри. — попросил я перед тем, какая Аура Убийства окончательно поглотила существо, смогшее вырасти до почти километровой длины.

Страшным и ужасным оно было — без сомнения. Но не настолько, чтобы угрожать кому-то уровня Шивы и с силой Убийств.

Миг, и существо окончательно умерло.

Даже его черный прах не рассыпался по ветру, а рассеялся на атомы и молекулы — если его сущность из них вообще состояла.

— Но всё просто не будет, не так ли? — недовольно рыкнул я, не имея в новом облике возможности скривиться.

И было отчего.

Ведь в этот момент из Великой Ямы принялся стремительно выбираться труп Бога Природы, бывший для этой Природы такой же первоосновой — какой Аматерасу являлась для Силы Солнца. Подобно ней, той, от которой пошли все Боги Солнца, все Боги Природы пошли от Кернунна.

Чей поднимающийся труп начал загораживать горизонт, пытаясь выбраться в полный рост.

Четырёхкилометровый рост.