Выжидаю целых две минуты и ничего не слышу. Но вместо того, чтобы проскользнуть мимо, останавливаюсь, так как любопытство во мне пересиливает. Я открываю дверь и встаю в дверном проеме. Алексей валяется на столе с бутылкой коньяка в руках. Но не от его вида я пребываю в шоковом состоянии. Это комната от пола до потолка заполнена мониторами.

Мои глаза бродят по экранам, и мне требуется минута, чтобы осознать, для чего они нужны. На дисплее идут прямые трансляции турниров по покеру, шахматные игры, скачки и почти все, что можно считать азартными играми.

Похоже, что тут стоит какой-то запрограммированный бот. В нижней части экрана выполняется куча всяких кодов. Понятия не имею, что они значат, но у меня есть предположение. Ирландцы работают с русскими. Это то, с чем они имеют дело? Нелегальные азартные игры?

Прежде чем могу принять решение самостоятельно, глаза Алексея открываются, и он пристально смотрит мне в глаза.

Он принимает вертикальное положение и скребет рукой по лицу. Он не выглядит ни капли удивленным, что я наткнулась на эту комнату, и мне приходится только недоумевать.

— Это то, чем занимаются ирландцы? —  бросаю я неосторожно.

Он кидает на меня беглый взгляд, прежде чем налить себе еще один стакан коньяка.

— А чего ты ожидала? — выгибает он бровь, уставившись на меня. — Игры в покер на заднем дворе?

— Многого, — признаю я.

— Как по старинке. — Он машет рукой и пожимает плечами. — Вот это будущее.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спрашиваю у него подозрительно.

— Я не говорю тебе того, чего бы ты сама не увидела.

— Мне нужно идти, — говорю я ему уверенно.

Он вздыхает. Очевидно, он ждал этого.

— Ты хочешь поехать к Лаклэну, верно?

— Определенно да. И мне нужна машина, — предлагаю я смело.

— Я бы не советовал.

Он не делает шаг мне навстречу. Похоже, и не намерен этого делать. Но в его словах есть что-то зловещее, что заставляет меня колебаться вместо того, чтобы повернуться и закрыть дверь.

— А почему собственно нет?

Он хватает пульт и направляет его на мониторы, нажимая несколько кнопок. И тогда мои худшие страхи оживают.

На экране перед собой вижу Скарлетт. Ее удерживает в гостиничном номере не кто иной, как Рори.

— Какого черта? — кричу я. — Он обещал! Он обещал, что не причинит ей вреда!

— Ей не причиняют вреда, — говорит Алексей, а затем указывает. — Смотри.

Что я и делаю. Я подхожу к экрану и приглядываюсь. Скарлетт лежит на кровати отеля и смотрит телевизор.

По крайней мере, она не выглядит скованно или как человек, которого ранили. Но Рори с ней не разговаривает. Он даже не смотрит на нее. Он просто сидит у двери, с пистолетом в руке, листает журнал.

Я проглатываю комок в горле и смотрю на мужчину напротив меня. На того, кого не знаю, но кому Лаклэн доверяет. Я хочу вырвать ему кадык.

— Ты сказал, что поможешь мне, — срываюсь я. — Именно это ты сказал Лаклэну.

— Я и помогаю тебе, — говорит он. — А это страховка Лаклэна, что ты будешь делать все, что я тебе говорю. Он знал, что с тобой могут возникнуть проблемы.

Мои глаза слезятся, когда я осознаю патовость ситуации. Лаклэн использует Скарлетт, чтобы удержать меня здесь.

— Так что от тебя зависит, пострадает ли твоя подруга, — добавляет Алексей.

— Откуда мне знать, что ты говоришь это не просто так?

— Ты действительно хочешь это узнать? — спрашивает он.

Когда я смотрю на него, то понимаю, что он мафиози до мозга костей. Темный и смертоносный. И я не сомневаюсь, что он выполнит свою негласную угрозу, но я все еще не могу поверить, что Лаклэн сделал это со мной. Он ведь пообещал мне кое-что. Дал обещание, которое нарушил. И он ждет, что я позволю ему отдать за меня свою жизнь, пока я буду заперта в этом гребаном доме.

— Есть еще кое-что, — говорит Алексей.

Я смотрю на него, все еще разрываясь между тем, что мне предпринять. Мне просто нужно добраться до Лаклэна. Но я не могу позволить, чтобы Скарлетт пострадала. Что, черт возьми, я собираюсь делать? Я едва слышу его следующие слова. Пока он не произносит имя, которое почти всегда разрывает мое сердце пополам.

— О Талии.

— Что? — интересуюсь я.

Он указывает на экран, и я снова поворачиваюсь. А потом я чуть не падаю от того, что вижу перед собой.

— Это ведь она, верно?

Я смотрю на фотографию на экране, прикасаясь к ней, как будто это просто иллюзия. То, что он придумал, чтобы обмануть меня. Но это не так. Она там, и она выглядит такой худой и изможденной, и на ней просто какие-то лохмотья. Это очертания ее тела, которым она опирается о стену позади нее. Почти как фотопортрет преступницы, и я едва узнаю безжизненные глаза, смотрящие на меня. В этом нет никакого смысла.

— Где она? — требую у нее ответа. — Откуда ты это взял?

Он не отвечает, и тогда я вспоминаю, что он не слышит. Я поворачиваюсь и смотрю на него, повторяя свои вопросы.

— Я сказал, что помогу тебе найти ее, — отвечает он.