— Я сделаю для тебя все, что угодно, Мак, — стоент он. — Черт побери, все, что захочешь.

Его слова взорвали меня изнутри, и вскоре он уже рычит в разрядке. Лак остается внутри меня достаточно долго, обнимая меня и целуя мое лицо.

— Моя, — снова говорит он.

— Лак. — Я протягиваю руку и поглаживаю его лицо, удивляясь, как чертовски красив этот сумасшедший парень. — Я твоя.

Мои губы дрожат, потому что это правда. И потому что я сдерживаю слова, которые действительно хочу сказать.

Слова, которые станут моим смертным приговором.

ГЛАВА 33 МАККЕНЗИ

Когда Ронан возвращается домой, он еще более угрюмый, чем обычно. Конор тоже с ним, и после того маленького инцидента у него со мной в отношениях напряженка. Лаклэн уводит Ронана на кухню, и они спорят там некоторое время, прежде чем он подходит и заваливается в кресло.

Лак и пара других ребят используют его гостиную как импровизированную оружейную. Наблюдаю, как они надевают свое снаряжение, примеряют кобуру всех мастей и хватают вещевые мешки с тем, что, как мне кажется, боеприпасы.

Когда я поворачиваюсь к Рори и говорю ему позаботиться о том, чтобы Лак вернулся ко мне целым и невредимым, они все как один смотрят на нас.

Они все знают, что я дура. Меня это не волнует.

Лак притягивает меня ближе и прижимает мою голову к своей груди, чтобы я в последний раз могла подышать с ним одним воздухом. Поцелуй в лоб как метка указывает всем, кому я принадлежу. Рори заверяет меня в том, что обеспечит ему необходимую защиту, а потом они уходят.

Я вымотана и на пределе эмоций, так что беру бутылку бурбона из шкафа Лака и сворачиваюсь калачиком на диване. Я делаю глоток прямо из бутылки, а Ронан смотрит на меня.

—  Прости. — Делаю еще один глоток. — Ты пропускаешь все самое интересное, да?

Он фыркает в ответ. Что только заставляет меня задуматься, что это не к добру.

— Как получилось, что ты застрял на этой дерьмовой работе? Я думала, что ты уже больше, чем нянька.

В его глазах мелькает убийственная холодность, пока Конор посмеивается над моим наблюдением. Кажется, я задела за живое.

— Он не нянька, — говорит Конор. — Разве ты не в курсе, почему его называют Жнецом? Он единственный парень, которому Кроу доверяет заботиться о тебе. Единственный, кто может убить кого-то пятьюдесятью разными способами, прежде чем он посмеет приблизиться к тебе.

Я поднимаю брови в недоумении, а Ронан пронзает Конора испепеляющим взглядом.

— Отвали, недомерок, — говорит он. — Разве тебе больше нечем заняться?

Конор садится рядом со мной на диван. Я предлагаю ему бутылку бурбона, и он кивает. Но Ронан быстро прекращает это.

— Ты хочешь, чтобы я тебя прикончил? — рычит он. — Ты здесь, чтобы защищать ее, а не напиваться, идиот.

Конор выпускает бутылку пожав плечами.

— Мне кажется, что девушке все равно не требуется защита. Ради всего святого, она использовала против меня тот чертов удушающий захват.

Одаряю его извиняющейся улыбкой, которая только раздражает Ронана.

— Однако сегодня ей нужна была защита. Не так ли?

Хочу я это признавать или нет, но его слова ранят меня. Потому что я всегда была слишком гордой, чтобы думать, что мне когда-нибудь понадобится помощь от кого бы то ни было. Ронан, кажется, чувствует это, и на короткое мгновение почти могу поверить, что ему неудобно от моих слов. Это длится в общей сложности всего пару секунд прежде, чем он снова уходит в себя.

Остаток ночи проходит спокойно. Я напиваюсь, находясь в ступоре на диване, и уже почти рассветает, когда Лак заходит и уносит меня в постель. Он измотан, и мы оба чертовски недовольны, но это не мешает нам лапать друг друга. Я протягиваю руку и нахожу его лицо в темноте, прижимаясь своими губами к его губам. Лаклэн целует меня в ответ и занимает доминирующее положение. Он обвивает мои ноги вокруг себя и толкается внутрь, не отрывая своих губ или рук от меня.

И в таком положении он остается до рассвета.

***

Утренний ритуал между нами сегодня немного отличается. Лак не торопится, исследует мое тело, как будто ему некуда спешить. Как будто это не просто начало нашего дня, а что-то другое. Когда он заканчивает, но не выходит из меня, я знаю, что для него тоже что-то изменилось.

Боюсь спросить. Но это прослеживается в его глазах. Он заботится обо мне. Это не было частью плана. Я не хотела, чтобы он так заботился обо мне. Но сейчас? Это заставляет мое сердце биться быстрее, и я не могу решить, хочу ли заплакать или поцеловать его.

— Тебе нужно идти? — Спрашиваю его, а мои пальцы скользят по его мускулистой спине и сжимают его задницу, заставляя Лака протолкнуться глубже внутрь меня.

Его лицо серьезно, как он смотрит на меня, его глаза — сине-серый ледяной океан.

— Я бы хотел познакомиться с твоей бабушкой. С той, с которой ты разговаривала на днях.

— Что? — пищу я. — Я имею в виду, почему?

Он прищуривает глаза.

— Разве мне нужна причина для этого?