Мне нравится смотреть на людей и придумывать о них истории в своей голове. Я избегаю бизнесменов и ищу выделяющихся в толпе. Тех, у кого яркая одежда или чудоковатые татушки. Например, вон тот парень, читающий книгу по самосовершенствованию о том, как завоевать друзей.

Такие найдутся в каждой толпе незнакомцев.

Но сегодня все совсем иначе. Или, может быть, это я изменилась.

Мой взгляд останавливается на мужчине через два ряда напротив меня, читающем газету.

Нет ничего особенного, что привлекло бы мое внимание к нему. Просто ощущение, что, возможно, мы уже встречались с ним раньше.

Но он не бывший клиент и точно не житель Нью-Йорка.

Он старше меня. Думаю, ему около тридцати. Привлекательный какой-то грубоватой красотой. Военный насквозь. Он часто осматривается по сторонам и смотрит на всех, кроме меня.

Я – девушка, внимательная к деталям.

Всегда была такой.

Я подмечаю то, что другие обычно не замечают, потому что они так погружены в себя.

Например, как его брюки поднимаются чуть выше лодыжек, когда он сидит, и как одна из его лодыжек меньше другой.

Не меньше, а искусственная.

Я узнаю сустав протеза, потому что на улице есть девушка - Кеша, которая тоже носит такой протез. Как ни странно, существует целый фетиш на такие вещи, и девушка делает на этом деньги. Она любит повторять, что лучше, что случалось с ней – это ампутация ноги.

Но этот парень, рискну предположить, потерял свою в зоне боевых действий.

Его рука тоже покрыта шрамами, но поскольку он одет в куртку, о степени его увечий остается только гадать.

Взгляд на него заставил меня внезапно подумать о Сторм.

Я давно ее не видела. Но теперь, когда я снова в игре, это, вероятно, скоро изменится.

Я забываю о человеке с протезом, когда выхожу на станции Бэк-Бэй. Теперь у меня на уме только одна цель, и зовут его Куинн.

У него сегодня встреча, и он понятия не имеет, что я тоже получила напоминалку.

Зал ожидания шикарный, заполнен обычными подозреваемыми.

Несколько золотоискательниц разглядывают конкуренток, когда я сажусь, и воротят носы при виде меня. У меня нет легендарной сумки Birkin, а на ногах отнюдь не «лабутены», так что это означает, что я - отброс.

Я скрещиваю ноги и поворачиваюсь к бару. Они понятия не имеют, что у меня может быть сумка Birkin, если я того очень захочу. Или сто пар «лабутенов», если бы я захотела.

У меня такой трастовый фонд, что их будущие мужья покажутся им мелочью.

Когда моя мать узнала, где я, она быстренько и без шума перевела все деньги на мое имя.

У меня нет никаких опасений по поводу того, что спущу их на ветер. Эти деньги никогда не принадлежали ей, а скорее моим дедушкам.

И один из них однажды, на смертном одре, шепнул мне на ухо, что я должна жить, пока есть такая возможность. Что я должна тратить деньги по своему усмотрению, наслаждаться жизнью и радоваться каждому дню, который мне дан.

Он хотел, чтобы у меня были эти деньги.

И моя мать была спокойна, зная, что это означает, что ей не придется больше меня видеть.

Так что я взяла их. Но я, конечно, не разбрасываюсь ими.

Я поступаю так, как советовал мой дедушка. Время от времени я балую себя тем, чего мне действительно хочется. Мороженое, туфли, нижнее белье La Perla.

Сегодня это было черное платье, которое я надела.

Когда Куинн войдет в бар, оно не ускользнет от его взгляда.

А когда бармен подойдет, я закажу «Грязный мартини».

Куинн не пропустит и это.

Я делаю маленькие глотки и играю с телефоном, проверяя бар каждые несколько минут, чтобы убедиться, что не пропустила его.

Рядом со мной садится не Куинн. А тот мужчина из поезда. Тот, что с протезом ноги.

Это не совпадение.

И все же он не произносит ни слова.

Как и я.

Кто-то из нас должен заговорить первым, но это точно буду не я.

Он снимает пиджак и откидывает его на спинку стула, и краем глаза я замечаю татуировку, выглядывающую из-под рукава его рубашки.

Костяная лягушка.

Он выжидает, пока ему не наливают его напиток - старое доброе разливное пиво, - чтобы затем обратить свое внимание на меня.

Это продуманный ход с его стороны, он пытается выбить меня из колеи долгим молчанием. Это тоже работает, по крайней мере, чуть-чуть, но я этого не показываю.

— Могу я купить вам еще выпить? — спрашивает он.

Только вот это уже не действует.

— Извини, приятель.

Я улыбаюсь.

— Думаю, тебе лучше пойти в другое место, если ты хочешь выпить «Раздавленную лягушку». Это не совсем то заведение.

Он улыбается в ответ, и в глазах появляются смешинки.

— Что меня выдало?

— Если кто-то ходит как морской котик и говорит, как морской котик, то это, скорее всего, гребаный морской котик.

— Уже нет, - говорит он.

— Я так и думала, - говорю я ему. — При вашей-то больной ноге.

— От тебя практически ничего не ускользнуло, да?