Я был эгоистичным придурком, я знал это. Я всегда рос с убеждением, что если я чего-то хочу, я это получаю, и у меня это всегда срабатывало. Но теперь у меня была такая драгоценная вещь, как Райли, все, чего я хотел, это сделать ее счастливой, все остальное не имело значения.

Шум прекратился только тогда, когда после нескольких часов настоящей пытки слова Кимми наконец дошли до меня, и я принял решение, которое разбило мое черное сердце прямо посередине. Выскользнув через заднюю дверь, я поехал домой, несмотря на то, что виски текло по моим венам.

Всю дорогу в голове у меня было тихо, как будто впервые после засады на меня снизошло чувство покоя. Я оставил машину в гараже, коротко поблагодарив дежурившую там вооруженную охрану. Вместо того чтобы направиться в свою комнату, где я мог бы проверить ее по мониторам, я направился прямо в комнату Райли.

В ее комнате было темно из-за задернутых тяжелых штор на окнах, но лампа на прикроватном столике отбрасывала мягкий свет на ее крошечное тело. Она была укрыта одеялами, и я с удовлетворением увидел, что она больше не подключена к капельнице. Я подкрался к ней и сел в кресло рядом с ее кроватью.

Она не спала. Я часами наблюдал за спящей Райли и знал характер ее дыхания, когда она спала. Прямо сейчас она не спала, но держала глаза закрытыми, и мне было легче сказать то, что я должен был сказать. Я осторожно взял ее руку и задержал в своей, восхищаясь тем, какой маленькой и хрупкой она казалась в моей большой ладони.

- Я просто хотел сказать, что сожалею обо всем, - начал я, стараясь говорить чуть громче шепота. Она никак не отреагировала, и я подумал, как трудно ей было притворяться спящей. - Встреча с тобой была одной из лучших вещей, которые когда-либо случались со мной. До тебя моя жизнь была полна тьмы, и мне было наплевать на всех. Но в ту минуту, когда я увидел тебя, все изменилось. Ты была проблеском света, который становился все больше по мере того, как я проводил с тобой больше времени.

Я помолчал несколько секунд, делая глубокий вдох и сопротивляясь желанию заткнуться на хрен и передумать. Но когда мой взгляд скользнул по ее телу, отметив порезы и синяки, портящие ее красивое лицо, и руку на перевязи, я заставил себя продолжить.

- Мне жаль, что ты пострадала из-за меня, я хотел бы забрать всю твою боль, и я обещаю тебе, я сделаю все возможное, чтобы вернуть Энджел. И когда я это сделаю, - я оборвал себя, слова застряли у меня в горле и отказывались выходить. Сделав еще один глубокий вдох, я попытался найти в себе силы оставаться решительным. - Я вытащу тебя с Энджел отсюда. Я выдам вам новые удостоверения личности и найду для вас место в Европе, где ты с Энджел сможешь жить своей жизнью в мире и безопасности. С этого момента тебе больше никогда не придется меня видеть. Но я клянусь тебе, детка, я позабочусь о том, чтобы никто никогда больше не причинил тебе боли.

Прежде чем я успел передумать, я встал со стула и склонился над ней, легко, как перышко, касаясь губами ее лба. - Я люблю тебя, звездочка. Я всегда буду любить тебя.

Выйдя на цыпочках из комнаты, я тихо прикрыл дверь и направился в свою спальню, не обращая внимания на болезненные рыдания, доносившиеся из-за двери.

Глава 4

Райли

Следующая неделя тянулась мучительно медленно, и с каждым днем зияющая рана в моем сердце становилась всё глубже.

Дневные часы были почти сносными.

Почти.

Между визитами к врачу, интенсивным занятиями физиотерапией и тем, что мы с Майлзом узнавали о поисках Дэнни и Энджел, я почти справилась с этим днем, по большей части игнорируя невыносимую боль, которую теперь носила в своем сердце.

Но ночи были настоящей пыткой.

Когда мне больше не с кем было поговорить и мои мысли поглощали меня, я чувствовала, что впадаю в безумие. Я скучала по Энджел больше, чем могла выразить, и как только погас свет, мое воображение разыгралось от всего того, что могло с ней случиться.

Она была жива?

Она пострадала?

Какой психологический ущерб нанесет ей похищение?

Каждую ночь этот вопрос крутился у меня в голове, пока я не сворачивалась в клубок, рыдая навзрыд и желая, чтобы пришел сон, просто чтобы я могла немного отдохнуть.

Как будто этого было недостаточно, время от времени мой мозг любезно напоминал мне о визите Кая в мою комнату, и мое и без того разбитое сердце разбивалось снова.

Кай любил меня.

Я изо всех сил старалась не обращать внимания на тепло, которое разлилось по мне, когда он произнес эти слова. То же тепло, которое охватывало меня всякий раз, когда мой мозг решал повторить их, но, несмотря на попытки игнорировать это, я не могла не находить малейшее утешение в осознании того, что Кай любил меня.

В очередной раз я попала на американские горки эмоций, сражаясь сама с собой из-за того, думала ли я, что люблю Кая в ответ, или действительно ненавидела его.

В глубине души я знала, каков был ответ, просто не хотела признавать этого, потому что как я могла любить монстра?