Он посмотрел на меня в ответ с безумной ухмылкой на лице и диким блеском в глазах. - Ну же, Кай. Не делай ничего опрометчивого. Тебя достаточно раз предупреждали о том, что случится со Звездой, если ты попытаешься что-нибудь предпринять.

Он нажимал на каждую мою кнопку, и мне потребовалась каждая капля самообладания, чтобы не сопротивляться.

Я бы так и сделал.

Только не сейчас.

Увидев смирение в моих глазах, Хендрикс убрал пистолет и потянулся, чтобы открыть дверь. - Заходи.

Бросив на него последний взгляд, я вошел в комнату. Мой взгляд сразу же упал на мою жену, которую держал Торн, приставив нож к ее горлу. На ее лице была смесь чистого ужаса и облегчения. Ничего так сильно я не хотел, как подойти к ней, оторвать ее от Торна и увезти далеко-далеко от Холлоуз-Бэй.

Оценивая остальную часть комнаты, мой взгляд упал на мертвое тело Джона Андерсона. Из зияющей дыры между его безжизненными глазами все еще сочилась свежая кровь. Какого хрена он такого натворил, что оказался мертвым? Не то чтобы мне было похуй, одним придурком меньше, с которым мне пришлось бы иметь дело.

В другом конце комнаты стояли двое вооруженных мужчин. Контроль над моим самообладанием и так висел на тонкой ниточке, но когда я увидел Джейкоба, одного из моих людей, стоящих там, ниточка порвалась еще немного.

- Кай, брат, как приятно видеть тебя снова, - усмехнулся Торн из-за спины Райли, как гребаный трус, каким он и был. - Ах, я вижу, что еще один из твоих людей перешел на другую сторону, или, может быть, мне следует сказать, на сторону победителей. Ты будешь поражен, узнав, сколько твоих людей отвернулись от тебя, чтобы присоединиться ко мне.

Не попадайся на удочку.

Не попадайся на удочку, черт возьми.

Сделав глубокий вдох, я оторвал взгляд от Джейкоба, который не мог встретиться со мной взглядом. Когда все это закончится, я всерьез собирался заняться уборкой дома.

- Детка, тебе больно? - спросил я вместо этого, сосредоточившись на том, как, черт возьми, я собираюсь увести ее от Торна.

- Я в порядке, - ответила она хриплым голосом. Я окинул взглядом ее тело, не веря ей, и раскаленная добела ярость захлестнула меня, когда я увидел синяк, образовавшийся на ее щеке.

- Торн или Хендрикс сделали это с твоей щекой?

Торн фыркнул. - А это, черт возьми, имеет значение? Не похоже, что ты останешься в живых, чтобы что-то с этим делать.

Это имело гребаное значение. Они оба умрут, но тот, кто причинил боль моей девочке, испытает боль тысячи смертей.

Вместо того, чтобы ответить тем, чего я действительно хотел, я задал свой собственный вопрос. - Чего ты хочешь?

- Чего я хочу? - ответил Торн. - Чего я, черт возьми, хочу? Я хочу то, что мне причитается! - прорычал он. Когда он разозлился еще больше, Райли поморщилась, и только когда я заметил струйку крови, стекающую по ее шее, я понял, что он проткнул ее кожу кончиком ножа.

Черт, я должен был увести ее от него.

- Двадцать гребаных лет я ждал этого момента, Кай, с тех пор, как мой отец отверг меня, когда мне было пятнадцать гребаных лет! - взревел Торн, снова вонзая лезвие.

Моя храбрая девочка зажмурила глаза, а когда они открылись, они были полны слез, но она не дала им пролиться. На самом деле, она сделала успокаивающий вдох и с явной решимостью отказалась показывать какую-либо боль.

Моя храбрая, сильная жена.

- Джейкоб! - рявкнул Торн. Джейкоб вытянулся по стойке смирно, ожидая его приказов, как киска. - Иди сюда и обними Райли.

Джейкоб послушно пересек комнату, уклоняясь от кинжалов, которые я метал в его сторону. Добравшись до них, Торн заключил Райли в объятия.

- Держи пистолет прижатым к ее голове, и если она сделает хотя бы одно движение, чтобы убежать, вышиби ей гребаные мозги.

Мышца на моей челюсти дернулась в том месте, где я так чертовски сильно стискивал коренные зубы. Я искренне, блядь, надеялся, что Майлз получал необходимую ему информацию с беспилотника, который Джек использовал, чтобы выследить меня в этом месте, и я, блядь, безумно надеялся, что пройдет совсем немного времени, прежде чем Майлз объявит забастовку.

- Вот как это будет происходить, брат, - сказал Торн, отходя на несколько шагов от Райли, нож в руке теперь висел у него сбоку. Клянусь, если бы он назвал меня братом еще раз, я бы вырвал ему язык. - Я буду говорить, ты будешь слушать и не издашь ни звука. Ясно?

- Что заставляет тебя думать, что меня волнует все, что ты хочешь сказать? - Я ответил, потому что, откровенно говоря, мне было наплевать на все, что вот-вот сорвется с его губ.

Он улыбнулся мне порочной улыбкой, полной злобы, когда отступил к Райли. Мои губы скривились в рычании, когда он поднял ее руку, ее глаза расширились от страха, но, еще раз показав, какой храброй она была, она не попыталась отстраниться.

- О, ты выслушаешь. Если ты этого не сделаешь, будут последствия.

Звук хрустнувшей косточки на мизинце Райли эхом разнесся по комнате, сопровождаемый ее мучительным криком.