Прохладный воздух присоединился к его пальцам, коснувшись места между ее бедер, отчего у нее перед глазами вспыхнули искры. Она распахнула глаза, не понимая, когда успела их закрыть, только чтобы увидеть этого монстра прямо перед собой. Вздымающаяся грудь, массивные мускулы, обнаженные и готовые к бою, горы плоти, которые были в полном ее распоряжении. Она широко расставила пальцы на его груди, стараясь почувствовать как можно больше его тела.

С глубоким стоном он отпустил ее горло, затем схватил за талию и поднял. Платье защищало ее от грубой коры дерева, но теперь она оказалась еще выше. Она не смогла бы стоять, если бы он ее опустил, но, возможно, в этом и был весь смысл. Рагнар закинул ее ноги себе на плечи, а затем снова оказался между ее бедер, его голова зарылась под ее юбки, и тут появился его язык.

Этот широкий, плоский язык погрузился в ее мягкость. Он лизал и сосал, дразня ее всей своей плоскостью. Он уже знал, что ей нравится. Он знал, как мучить ее, как заставить выгибаться навстречу его рту, словно распутное создание. Она потерялась в его тепле. Жар его языка, то, как у него, казалось, текли слюни от ее вкуса. Ее собственная влага стекала по бедрам, и она сжала его плечи, чтобы удержать это ощущение подольше.

Он повернул голову, укусив ее за бедро так сильно, что она взвизгнула, прежде чем он вонзил два пальца внутрь нее.

— У нас не так много времени, как мне хотелось бы, — сказал он, прижимаясь губами к ее бедру. — Я бы обошелся с тобой нежнее. Растянул бы тебя. Убедился бы, что ты готова для меня.

— Я готова, — заскулила она, хотя и не была до конца уверена, на что именно соглашается. — Я хочу тебя, Рагнар.

Она никогда в жизни не чувствовала себя такой пустой. Сжимаясь вокруг его пальцев, она нуждалась в большем, чем просто в них. Даже когда он вводил и выводил их, даже когда сгибал их в том самом месте, от которого она видела звезды, этого было недостаточно.

Она хотела, чтобы он терся о нее, крякал и стонал вместе с ней. Она хотела быть впечатанной в это дерево, неспособная даже связать двух слов.

— Сначала кончи, огневолосая, — сказал он, и затем его язык присоединился к пальцам. Лаская, посасывая и выписывая круги вокруг ее клитора, пока она не перестала понимать, на чем сосредоточиться: на его пальцах, языке или на грубых звуках, которые он издавал, словно изголодавшийся человек на пиру.

Она раскололась на части, разлетелась на осколки и так сильно сжалась вокруг его пальцев, что он замер внутри нее. И тот звук, который он издал, добавил жара к обжигающему удовольствию — глубокий стон, вырвавшийся из его груди от ощущения того, как она кончает вокруг него.

Он встал, перемещая ее тело так, словно она ничего не весила. Он так легко удерживал ее прижатой к дереву всего одной рукой, а другой высвободил свой член.

Она видела его лишь краем глаза в воде во время купания. Но теперь, когда этот массивный зверь оказался между ее бедер, она почувствовала легкий мандраж. Он действительно был массивным. Гигантский член, который его руки каким-то образом сделали управляемым, с широкой головкой и более темного фиолетового цвета, чем остальная его кожа. А затем ее внимание привлек блестящий металл.

Он провел большим пальцем по своей обжигающей головке, когтистым пальцем размазывая перламутровую каплю. Восемь штанг пронзали его нижнюю часть. Шестнадцать круглых бусин придавали всему этому зверю совершенно иной вид, чем тот, к которому она привыкла. Будут ли эти выступы причинять боль? Она потянулась между ними, нежно проводя пальцами по каждому проколу, чтобы привыкнуть к ним.

— С ними будет хорошо, — пообещал он хриплым голосом. — Я сделаю тебе хорошо.

В этом она не сомневалась, но задавалась вопросом, сможет ли она потом ходить.

Смотря вниз на свое собственное тело, она наблюдала, как он трется этой массивной головкой о ее киску. Она была такой горячей. Тугая и набухшая, появляясь между ее бедер, когда он толкался в нее чуть сильнее. На верхушке показалась еще одна капля спермы, исчезая, когда он скользнул ею между ее складок, и что-то в этом заставило ее застонать.

Она откинула голову назад, ударившись о дерево, и закрыла глаза, когда ощущения заплясали по ней. Он примерился к ней, надавив лишь самую малость. Казалось, он чего-то ждал. Ее.

Но слова давно покинули ее. Она понятия не имела, как сказать ему, чтобы он продолжал, что если он этого не сделает, она, боится, что просто умрет.

Поэтому она качнула бедрами, приподнимая их, поднимаясь так, чтобы ему было легче вклиниться в нее, и надавила вниз.

Жжение.

Растяжение.

Ноющая боль от того, что только его головка протиснулась в ее тело, резко контрастировала со сжимающейся пустотой во всем остальном ее существе. Какая-то ее часть хотела, чтобы он с силой вонзился в нее, чтобы покончить с этим и погрузиться так глубоко, чтобы она не знала, где начинается она и где заканчивается он.

Но затем он снова отстранился, и эта пустота стала почти невыносимой.