Надев босоножки, беру сумку и, выскользнув за дверь, стараюсь как можно бесшумнее идти по коридору. У мамы в последние дни разыгралась сильная мигрень, она лежит в комнате с плотно задернутыми шторами, отказывается от еды и жалуется, что мы даже дышим громко. Разговаривать мы стараемся тихо, никакой музыки и разговоров по телефону, потому что это нервирует маму.

У двери в родительскую спальню стоит поднос с нетронутым завтраком, который я оставила пару часов назад. Я с нетерпением жду, когда Сьюзан Уайт вернется с мужем с Санторини и позовет маму помочь в галерее современного искусства — только рядом с подругой мама словно оживает и много улыбается.

Сев за руль, я стараюсь не хлопать дверцей. Кажется, что мамина головная боль обострила ее слух и теперь она слышит все звуки в округе. Я привыкла к ее приступам мигрени, они случаются довольно часто, особенно после сильных стрессов. В детстве я видела закрытую дверь в родительскую комнату чаще, чем саму маму. Она пряталась в спальне от шума и света, я писала ей ободряющие записки, в которых рассказывала, как прошел мой день, и отправляла их под дверную щель, в надежде получить ответ. Иногда она отвечала, обещав, что скоро поправится, а иногда ответа не было по нескольку дней.

Припарковавшись рядом с кафе-мороженым, я выхожу из машины. В «Свит Айсберри» самое вкусное протеиновое мороженое в мире и сегодня я планирую съесть огромную порцию. Ярко-красный мазерати Айзека стоит неподалеку, и на моих губах расплывается широкая улыбка — он уже здесь.

Толкнув дверь, я торопливо захожу в прохладное кафе и пробегаюсь взглядом по переполненным кабинкам. Айзек сидит в конце зала, на столе рядом с ним меня уже ждет любимое мороженое и молочный коктейль.

Я подхожу ближе, и Айзек, наконец, замечает меня, его красивое лицо озаряет улыбка, и нельзя не заметить, как этот парень возмужал за лето. Поднявшись, он в два шага сокращает расстояние между нами и крепко обнимает меня, окутывая ароматом парфюма с древесными нотками.

— Я так соскучился, детка! — Не дав ответить, он сжимает мои щеки и целует меня. На его губах привкус шоколадного мороженого, не протеинового, а настоящего, запрещенного для меня, но, черт возьми, как же я скучала не только по Айзеку, но и по обычному калорийному мороженому!

Айзек отстраняется, и я замечаю, как он вытянулся в росте, он в отличной форме и явно не забрасывал тренировки на каникулах. Выглаженная рубашка с закатанными рукавами, льняные брюки, уложенные волосы и дорогие часы — оживший принц, не меньше.

— Выглядишь отлично. — Я протягиваю пальцы, чтобы поправить загнувшийся воротник его рубашки, но тут же останавливаю себя и опускаю руку, потому что узнаю в этом жесте свою мать. Терпеть не могу, когда она делает это.

— Спасибо, но не могу сказать того же о тебе, что с лицом? — Склонившись ближе, Айзек заправляет прядь волос мне за ухо. — Глаза красные и опухшие. Не выспалась или всю ночь проплакала из-за какого-нибудь слезливого фильма?

Натянув улыбку, я обхожу Айзека, сажусь на розовый диванчик и притягиваю к себе креманку с клубничным мороженым.

— Бэйли? — Сев напротив, Айзек кладет руки на стол и сцепляет пальцы в замок. — Я совсем не так себе представлял нашу встречу после нескольких месяцев разлуки. В чем дело?

— Как родители? — меняю тему я и отправляю в рот ложку. — Ты научил отца серфить?

— Знаешь, у меня от твоего поведения мурашки по коже, — посмеивается он, потирая шею. — Либо ты нервничаешь, потому что собираешься бросить меня, либо хочешь сказать, что летом завела курортный роман.

— Либо я действительно хочу знать, научился ли твой отец серфить.

— Бэйли.

Нахмурившись, Айзек притягивает мою креманку к себе.

— Эй!

— Рассказывай в чем дело.

Еще несколько долгих мгновений я колеблюсь, потому что после сказанного все станет реальным, мы будем обсуждать проблемы, школу, перевод и это разрушит тонкие стенки иллюзии, что ничего не изменилось.

Забрав креманку, я нехотя рассказываю, как мы с Мейсоном вернулись домой и какие новости на нас свалились. По мере рассказа глаза Айзека округляются все сильнее, а к концу истории он выглядит так, будто я выплеснула ему в лицо стакан холодной воды. Когда я заканчиваю, он молчит какое-то время, за которое я успеваю съесть половину подтаявшего мороженого.

— Черт, мне очень жаль, детка. Может, мой отец может чем-то помочь?

— Уже. Папа должен ему большую сумму.

— Уверен, мистер Шепард быстро разберется с проблемой. Но все равно какой-то бред, он не может отправить тебя учиться в этот зоопарк!

— Я сама в это не верю, — вместе с шумным выдохом горло сводит от внезапного желания разреветься, аппетит пропадает, и я отодвигаю от себя креманку. — Ни за что не пойду в эту школу.

— Эй, только не плачь. — Сжав мою ладонь, Айзек поднимается. — Пойдем, отведу тебя в место, которое всегда поднимает тебе настроение.

***