— Спешу напомнить, — строгим голосом произносит Адам, глядя на присутствующих исподлобья. Тяжелый взгляд останавливается на нас с Игнатом, но лицо бывшего мужа настолько непроницаемо, что его мысли остаются при нем. — Абсолютно все, кто здесь находится, подписали контракт, где особое внимание уделено конфиденциальности и ответственности за утечку информации, какого бы рода она ни была. Прошу сейчас же снять с ваших телефонов блокировку и сдать их для проверки.

В толпе становится шумно. Кто-то возмущается, но большая часть присутствующих ведет себя вполне адекватно и опускает мобильники в подготовленную ассистентами корзину. Мне бояться нечего, поэтому я с легкостью избавляюсь от своего.

— Я только приехал! — небрежно выкрикивает Захаров, поднимая руку и привлекая всеобщее внимание.

— Об опозданиях мы тоже обязательно поговорим, но позже. Сейчас это касается всех, — повторяет Адам и, вынув свой телефон из кармана джинсов, демонстративно кладет его к остальным. — Здесь все равны, Игнат, и так будет всегда. Звездные регалии остались в Москве и на красных ковровых дорожках.

Потупив взгляд, жду реакцию Захарова, но он неожиданно удивляет:

— Я все понял. Без проблем.

— Спасибо, — кивает Варшавский.

Съемочный день заканчивается только с заходом солнца.

С непривычки я чувствую себя вымотанной, поэтому спешу скрыться в номере, принимаю горячий душ и, затянув пояс белоснежного отельного халата потуже, протираю лицо специальным лосьоном после грима и расчесываю влажные волосы.

В дверь настойчиво стучат, и я спешу открыть, подозревая, что это Евангелина или кто-то из художников по костюмам, но, когда вижу Варшавского, совершенно теряюсь.

— Что-то случилось?..

— Что может случиться? — спокойно отвечает он, глядя куда-то поверх моего плеча, вглубь номера, и вынимает из кармана… мой телефон. — Решил вернуть сегодня. Вдруг ты захочешь позвонить Лие или… она позвонит тебе?

— Да, спасибо, — тянусь, чтобы забрать, но Адам неожиданно отводит руку.

Смотрит на меня изучающе.

— Она ведь… уже разговаривает? — он вопросительно приподнимает брови и ждет моего ответа.

— Адам… — растерянно качаю головой. — Я…

— Просто вопрос, Катя. Просто. Вопрос.

— Лия очень хорошо разговаривает, — я отвечаю тихо, снова чувствуя вину. — Воспитатели отмечают, что она смышленая не по годам.

Уголки жестких губ подрагивают, а телефон оказывается у меня в руке.

У единственной из всей съемочной группы.

— Я думала, на площадке все равны, — поддеваю режиссера, поплотнее запахнув халат на груди.

— Мы не на площадке, Катя. Спокойной ночи, — отвечает Адам и, убрав ладони в карманы джинсов, уходит, а на следующее утро выясняется, что слив произошел с телефона одного из супервайзеров проекта, которого тут же увольняют.

*

Следующую неделю я даже не замечаю, настолько поглощена всем, что со мной происходит. По вечерам усиленно заучиваю текст и разбираю сложные моменты, а с самого утра отправляюсь в свой персональный трейлер, который к третьему съемочному дню доставляют на площадку.

Как правило, сцены с моим участием пишутся до обеда, поэтому после я могу спокойно прогуляться или позвонить по видеосвязи дочке, по которой безумно скучаю.

Особое удовольствие доставляет то, что я все больше вникаю в судьбу бабушки Ани и… стараюсь ее понять.

Будучи девушкой из состоятельной семьи, приближенной к государю, Анна Николаевна пробила себе дорогу на сцену, вопреки мнению самых близких и неутихающим пересудам в обществе.

Она вообще была бунтаркой и обладала качествами, которых мне так не хватает: свободолюбием и независимостью, нескончаемой силой воли и стремлением быть вне любой упорядоченной системы, а еще бабушка умела любить и бороться. Бороться за свою любовь.

Познакомившись с Аланом Маккоби во время путешествия по Европе, Шувалова отстояла свое право на брак с подающим надежды светилом медицины и, как бы ни было сложно любить его, никогда и никому не жаловалась.

По ночам невольно сравниваю героиню с собой.

Папа был не восторге от вспыхнувшего между мной и Адамом романа, и долгое время вел себя так, будто его вовсе не было. Варшавский терпеливо ждал. Месяц за месяцем. Год мы просто встречались, а потом отец был вынужден согласиться на свадьбу — я забеременела. Беременность была случайной, но абсолютно желанной.

Правда, за день до свадьбы случился большой скандал — отец неожиданно передумал. Тут уж мой будущий муж не выдержал, и они страшно поругались. Мы все равно поженились. При условии, что будем жить в Шувалово. Адам и здесь уступил, хотя это было сложно, а я просто радовалась, что все договорились, несмотря на то что до полного мира было далеко.

*

Одну из сцен мы снимаем в летнем саду. Дубль за дублем я повторяю один и тот же монолог и срываю цветы. Нервничаю, периодически поглядываю на часы.