– Примус с керосином взорвался. Заправить забыли, вот он и того, – стоя в дверях и не решаясь переступить порог, сообщил управдом.

На труп он смотрел с опаской, но не уходил.

Сильно обгоревшее тело человека лежало возле самой двери. Это неудивительно – пытался выбежать, но не успел. Задохнулся. Так чаще всего и случается: умирают от угарного газа.

Прижав к лицу платок, Анна прошла на середину комнаты и огляделась. Никаких разрушений, кроме тех, что происходят при пожаре. Ни сломанной мебели, ни других следов борьбы. Судя по всему, пострадавший был в квартире один, и на первый взгляд труп не криминальный.

– Вы сказали, что Путятин работал инженером? – повернулась она к управдому.

– Так а кем же еще ему работать? – искренне удивился Гаврила Романович. – Не токарем же! Белая кость – она во все времена хрупкой была.

– Инженер, а с примусом не выучился обращаться.

– Да он не только с примусом. У них все Марья Григорьевна делала. И гвозди забивала, и на дуде играла.

И тут же испуганно поправился:

– Это я в том смысле, что она на скрипке играла. Про дуду просто в рифму пришлось. Она у них за хозяйку. Сам Путятин так, на подхвате. Наверное, думал: негоже князю возиться с примусом. Хотя собой был не то чтобы хлипкий.

Анна посмотрела на труп. Не хлипкий – видно сразу. И довольно высокий.

Позади нее неожиданно скрипнула дверца шкафа. Анна оглянулась.

Шкаф обгорел довольно сильно, дверца держалась на одной петле и, отворившись, продемонстрировала выжженное дымящееся нутро.

Анна подошла ближе и увидела приоткрытую дверцу небольшого сейфа.

Управдом, забывшись, перешагнул через труп и вытянул шею, пытаясь хоть что-то разглядеть.

– Можете пока быть свободны, гражданин Кемарьков, – шагнула к нему Анна.

Управдом быстро выбежал из квартиры и из коридора крикнул:

– Если что, я внизу! Буду рад!

– Разумеется, будешь. Еще как, – побурчала Анна, возвращаясь к открытому сейфу.

Вонь от дымящейся и все еще тлеющей одежды была невыносимой, поэтому долго стоять возле шкафа она не стала, отошла к открытому окну и высунулась наружу.

Внизу стояли Черенков с участковым – пожилым толстым дядькой.

– Федор! – окликнула его Анна, вдыхая чистый воздух. – Найди кусок ткани побольше и поднимись!

Она думала, что Черенков начнет переспрашивать, уточнять, но он, глядя снизу вверх, кивнул и побежал к парадному.

– Марля подойдет? – спросил он, появляясь на пороге. – Мамка просила купить. Вот, возьмите, а то отравитесь!

– Попадет тебе от мамки, – удивляясь его сообразительности, взяла марлю Анна.

– Семь бед – один ответ, – махнул рукой Федор. – Она еще с прошлого раза сердится.

– А прошлый раз за что? – разрывая марлю пополам, полюбопытствовала Анна.

– За то, что рубаху новую изорвал, когда через забор сиганул за этим гадом с Литейного.

– Если что, вали все на меня, – предложила Анна, оглядываясь.

У стены стояло ведро с водой на самом донышке. Намочив марлю, Анна протянула половину Черенкову.

– Я здесь, а ты давай в кухню. Только перерывы делай и постарайся ничего зря не трогать.

Обойдя труп, Черенков отправился в кухню, а Анна снова подошла к шкафу и осторожно заглянула внутрь.

– Отвори потихоньку калитку, – прошептала она нараспев, доставая из кармана фонарик, – и войди в тихий сад ты, как тень.

Луч высветил обгоревшие остатки каких-то документов. Надо будет, чтобы фотограф сделал побольше снимков. Здесь есть над чем подумать. Но уже сейчас ясно, что это был не просто пожар. Все гораздо серьезнее.

– Гляньте, чего нашел, – протягивая надетый на вилку ключ, сообщил, появляясь из кухни чумазый Черенков. – Руками не трогал, сразу говорю.

Ишь ты, глазастый какой!

– Как думаешь, от чего?

– Это просто, товарищ Чебнева. От входной двери. Я вот что думаю…

– Давай, не тушуйся.

– Ключ лежал на полу, то есть его обронили.

– Карман дырявый?

– Или кто-то возился на кухне. Активно. Наклонялся, например. И не заметил, как тот выпал.

– Кто-то с примусом возился. Готовил поджог? А если драка?

– Или драка. Борьба.

– Следов нет, хотя я не исключаю.

– Тогда, выходит, хозяин был не один.

– И ты должен найти этому доказательства, Федор.

– Есть найти доказательства!

На лестничной клетке застучали сапоги, послышались голоса.

«Приехали криминалисты», – поняла Анна и пошла им навстречу.

Возвращение блудного Лазуты

Иван вернулся ранним утром следующего дня и сразу уселся пить чай.

– Оголодал, пока в поезде ехал, – сообщил он прибежавшей Анне и пододвинул к ней кулечек с московскими сладостями.

– Батончики с вафельной крошкой. Знаешь, как теперь кондитерская фабрика называется? «Рот Фронт». Из солидарности с немецкими рабочими.

– Спасибо, Вань. И правда сладенького хочется, – обрадовалась Анна, усаживаясь и наливая себе чаю.