Тишина. В общении с большинством людей я бы предположила, что оскорбила их чувства. Но женщина напротив меня — из Грев; она дочь отца, сколотившего состояние на похоронном деле, и матери, которая привила любовь к науке всем своим детям. В этом доме никто не упадет в обморок при упоминании извлечения мозгов через ноздри. Напротив, это станет приглашением к бурной дискуссии о деталях процедуры.

Поэтому, когда Эннис замолкает, я удивленно поднимаю взгляд.

— Где ты об этом прочитала? — спрашивает она.

Судя по тому, как она на меня пялится, мне хочется едко напомнить ей, что я умею читать, и весьма неплохо, спасибо большое. Но тогда она может настоять на том, чтобы узнать, где именно я это вычитала, а я не буду знать, что ответить, поэтому говорю правду:

— Уверена, что где-то читала, но я и мумий видела. В музеях.

— В каком именно?

Я замираю, осознав свою ошибку. Вот в чем причина её замешательстве, мы не в том мире, где дети ходят в музеи на школьные экскурсии, особенно такие девочки, как Катриона Митчелл, в чьем теле я нахожусь.

Я неопределенно машу рукой.

— Не припомню. Где-то в моих странствиях.

— В каких еще странствиях? — Она пристально смотрит на меня. — Вы — почти неграмотная горничная, которая, скорее всего, никогда не покидала Эдинбург.

— Я не «почти неграмотная». Я понимаю, что создавала такое впечатление до травмы головы, но теперь подозреваю, что всегда умела читать. Просто по какой-то неведомой причине предпочитала этого не делать. На самом деле мои навыки чтения — превосходны.

«Травма головы» — это оправдание для тех, кто не знает моей тайны. Я переместилась сюда, когда нас с Катрионой одновременно придушили; она действительно получила травму головы и несколько дней была без сознания. Грей объясняет изменения в моей личности — и мои причуды — травмой мозга. Это также позволяет мне использовать мое собственное имя: я чувствую себя другим человеком, поэтому попросила называть меня Мэллори вместо Катрионы.

Я отхлебываю чай.

— А теперь давайте вернемся к нашей захватывающей партии в…

— Вы никогда не уезжали из Эдинбурга, Мэллори.

— Конечно уезжала. Я была в Лите буквально на прошлой неделе.

Ее глаза сужаются.

— В Лите вы не могли видеть мумию.

— Вы уверены? В Лите можно встретить любые странности. Вот в прошлую поездку…

— В Лите нет музеев.

— Возможно, это секретный музей. Простите, леди Эннис, если вас туда никогда не приглашали, но у них строгие правила: не пускать тех, кого обвиняли в отравлении мужей, даже если их признали невиновными.

В этот момент я готова на всё, лишь бы отвлечь её, даже на упоминание её недавнего прошлого.

— Уверена, вам это кажется очень забавным.

— Как и вам — вы ведь находите способ ввернуть это почти в любой разговор. Я не знаю, где видела мумию, леди Эннис. Это часть повреждения моего мозга. Я просто помню, что видела. Возможно, я слышала, как кто-то об этом говорил, и по ошибке приняла этот рассказ за собственный опыт. Разум — штука загадочная.

— Как вы не устаете мне напоминать каждый раз, когда я указываю на то, что вы ни капельки не ведете себя как двадцатилетняя горничная.

— Горничные ведут себя по-разному. Будучи Катрионой, я была воровкой с явными наклонностями к социопатии. Будучи Мэллори, я, как вы выразились, грубая, дерзкая и саркастичная. Если вы предпочитаете социопатию…

— Я не знаю, что это такое, никогда не слышала этого слова.

— Прошу прощения. Опять же, — я стучу пальцем по голове, — это вызывает массу проблем, включая мою склонность изобретать новые слова. Мне просто повезло найти такую толерантную семью, готовую закрывать глаза на мои причуды.

— Ни одна горничная не должна знать слова «причуда».

— Я употребила его неправильно?

Она качает головой.

— Вам слишком нравится дразнить меня своими секретами, какими бы они ни были.

— У меня нет секретов. Даже в этих картах — рука просто паршивая. А теперь, если позволите мне такую дерзость, леди Эннис: могу я спросить, почему вы упомянули мумий?

— Возможно, потому, что я собиралась предложить вам возможность, которая вряд ли еще хоть раз представится девушке твоего круга. Однако, раз уж вы настаиваете на столь непочтительных колкостях, я склонна забрать предложение назад.

— Нельзя забрать то, чего вы еще не предлагали. — Я пристально смотрю на нее. — Это как-то связано с мумиями?

— Вечеринка со вскрытием.

— Вечеринка… со вскрытием мумии?

Она отмахивается.

— Официально это называют «научной демонстрацией», но по сути — это вечеринка. Вечерний прием в доме сэра Аластера Кристи. Он недавно вернулся из Египта с двумя мумиями и намерен вскрыть одну из них. Это может стать событием сезона, ну, или как минимум недели. Вскрытие проведет сам сэр Аластер, он хирург в Королевской больнице. Сэр Аластер — жуткий зануда и наверняка будет утомлять всех лекциями, но это малая цена за возможность увидеть, как разворачивают мумию.

Я сохраняю бесстрастное выражение лица. Здесь я часто так делаю — так же, как и приучила себя не разговаривать с посторонними в той манере, в которой общаюсь с Эннис.