Часть 1. Бьется сердце корабля

Умереть он планировал намного раньше, а потому до сих пор не мог толком определиться, что же делать с внезапно доставшимся ему продолжением жизни.

Натаниэль Риверти совершенно четко представлял свою главную цель: убить родную мать. Звучит не очень героически, конечно, но не всем же убивать драконов! Впрочем, те, кто знаком с его матерью, наверняка указали бы, что от драконов она отошла не так уж далеко.

Убийство матери нигде не поощряется, а уж если мать эта – уважаемый на межпланетном уровне ученый, скандал предстоит соответствующий. После такого в живых не оставляют, и интрига заключалась лишь в том, казнят Натана сразу или отправят за решетку, а потом все равно казнят.

Когда выяснилось, что охоту за матерью придется перенести в космическое пространство, он поначалу не особо об этом раздумывал. Какая разница, где? Увязаться в научную экспедицию за уважаемой Идой Толладоттир было настолько сложно, что Натан сосредоточил все усилия на этом. Лишь оказавшись на борту, он начал вникать в подробности – а что, собственно, за экспедиция такая?

Оказалось, что его мать, даже не зная о потенциальном отмщении, рисковала собственной жизнью добровольно и без особых сомнений. Ради науки она готова была на многое, это ж не сына растить! Вот и теперь она отправилась в Сектор Фобос, на территорию смертельно опасных космических аномалий, о которых у человечества было лишь смутное представление. Официально считалось, что экспедиция пробудет там десять лет и благополучно вернется на Землю. Но все понимали, что уцелеть среди неизведанного получится далеко не у всех. Так что к вариантам потенциальной смерти Натана прибавился еще и третий: сгинуть в Секторе Фобос совершенно случайно.

Он все равно не остановился. Не только потому, что разобрался в миссии уже после того, как станция начала движение. Просто он не представлял, что ему делать дальше, как справляться с жизнью, которую испоганили в первые же годы. У него отняли право на все ключевые решения, и на этом фоне ему почему-то казалось вполне логичным устроить охоту на ту, с кого начались его беды.

Логика была сомнительной в чистом виде, а Сектор Фобос отказался признавать даже ее. Станция, на которой они все путешествовали, сбилась с маршрута в первые же дни, угодила в кротовую нору, оказалась непонятно где… А дальше становилось только сложнее.

Вот тогда Натан по-настоящему растерялся. Не только потому, что собственная месть смотрелась какой-то мелочной и жалкой на фоне грандиозных событий, разворачивающихся в космосе. Дело было еще и в том, что ему совершенно не хотелось мстить. Узнав свою мать получше, он понял: раскаиваться и извиняться она точно не будет. Если на нее надавят со всех сторон, она может изобразить раскаяние, но это максимум, на который она способна.

Натан запаниковал, действовал импульсивно. Он понял, что идеального момента для мести не будет, и просто подстраивался под ситуацию, решив, что даже смерть хуже затянувшегося ожидания и сомнений. Он допустил, что, как только он начнет действовать, появится хоть какая-то ясность, и проблема решится сама собой.

Конечно же, не решилась. Но когда ему вообще везло? Сам того не желая, Натан чуть не погубил станцию. Ему все равно удалось рассказать, кто он такой и почему оказался здесь, новость об этом дошла до его матери и… Случилось именно то, что и должно было: ничего.

Пожалуй, даже если бы Ида устроила истерику, кричала на него и проклинала, стало бы чуть легче. Но она смотрела на него, как на очередного космического паразита, непонятно как пробравшегося на корабль. Потом Натан узнал, что она все-таки требовала его заточения, однако даже это она не удосужилась сделать в его присутствии.

Не было больше ненависти, не было даже горечи, осталась лишь пустота. Натан равнодушно ожидал, когда же его накажут. Тюрьмы как таковой на «Виа Феррате» не было, и особо опасных преступников помещали в состояние искусственной комы. Впрочем, сейчас, когда они потерялись в Секторе Фобос и вынуждены были действовать еще осторожней, Натан по-прежнему рассматривал казнь как один из допустимых вариантов.

Но ему не сделали ничего… Ну, почти. Ему запретили покидать территорию ферм, заставили носить следящий браслет, однако на этом наказание закончилось. Натану разрешили вернуться к привычной жизни, той самой, которая стала ему дороже мести. Он ничего не понимал… Тогда он и решил просто двинуться по течению. У него больше не было некой глобальной цели, он проживал день за днем.

Возможно, если бы в покое прошло больше времени, он успел бы прийти в себя, определился бы, что делать дальше. Однако времени ему как раз не дали: Натан, как и все на борту, стал жертвой существа, тайно пробравшегося на станцию и погрузившего экипаж в коллективную иллюзию.