Дверь опять хлопнула и во дворик вошел еще кто-то. На лестнице собралось целое столпотворение и в итоге мне пришлось отойти в сторону. Какое-то время я ждала, пока альфы разойдутся, затем медленно выдохнула и прошла в самый дальний угол дворика. Там была пустая скамейка, на которую я села.

Закрывая глаза, я сделала еще несколько осторожных вдохов. Запаха Асманда по-прежнему не улавливала. Если это из-за подавителей, в нашей ситуации они могут стать спасением.

Или я не улавливаю его запах по какой-то другой причине?

Открыв глаза, я посмотрела на Коула. Он все так же стоял на лестнице около двери. Курил.

И теперь я поняла, почему альфы не уходили от лестницы. Они приветствовали Асманда.

Ну, конечно, в город вернулся сам Коул Асманд. Теперь к нему будет приковано безграничное внимание. Те, кто его ждал, точно ликуют.

Но я заметила и тех, кто был из семей поддерживающих наш род, входя в дворик, при виде Асманда они чуть ли не дергались.

Когда альфы отошли от Асманда, я достала телефон и в списке нашла номер Коула. Там в домике, он успел его написать, но не подписал. Это уже сделала я. Теперь номер Коула у меня значился, как номер некой «Деборы». Почему-то мне показалось, что безопаснее подписать его женским именем.

Я написала ему сообщение:

«Это Л.Т. Ты выпил подавители? Я не чувствую твой запах»

Наблюдая за Коулом, я заметила, как он достал телефон из кармана. При виде моего сообщения, его взгляд помрачнел. Стал более бездушным, но, все-таки альфа ответил:

«Да»

Он намеренно не смотрел в мою сторону. Вообще. Я тоже старалась этого практически не делать, так как тут слишком многие могли заметить то, что я смотрю на Асманда. Да и вообще какого черта мне это делать? Единственное – я для себя отметила, что метку он скрыл под большим, бесцветным лейкопластырем.

Я написала еще одно сообщение:

«Ты нашел врача?»

Выдыхая дым, Асманд опустил безразличный взгляд своих жутких глаз на экран телефона, после чего написал:

«Да. Позже напишу насчет времени»

Коул вернул телефон в карман. Этим словно давал понять – разговор окончен.

Будто мне, черт раздери, сильно хотелось с ним переписываться.

Или же…

Черт. Я опустила голову. Вся моя жизнь это чертова гонка. Противостояние. Попытки сделать все, лишь бы меня не свергли, не уничтожили, не стерли в порошок. Но это нормально. Я к всему привыкла. После того, как отца не стало и я лишилась единственной поддержки защиты, у меня не было другого выбора.

И я справляюсь. Честно. Но, наверное, в последнее время накопилось слишком много всего. А теперь еще и эта истинность, которая словно сжимала сознание и ножом ее раз за разом разрезала. Хотелось прокричать Асманду о том, что я сегодня прочитала в сети – то, что истинность разорвать невозможно, а попытки сделать это, могут лишь навредить и привести к летальным исходам.

Коул последний человек, с которым я хотела разговаривать, но лишь с ним сейчас это было возможно.

Но я все равно заставила себя заблокировать телефон и отложить его на скамейку.

Ничего, как и обычно, проблемы переживу внутри своего сознания. Сама. А все, что требуется, обсужу с Асмандом уже ночью, когда мы пойдем к врачу.

Поднимая взгляд, я поняла, что уже теперь Коул был не один. Рядом с ним стояла Эмма.

Мои губы пренебрежительно изогнулись.

Эмма Айвори. В прошлом она училась в одном классе вместе со мной и Коулом. Последние четыре года она, ко всему прочему, еще являлась моей одногруппницей.

В школьные времена Эмма была влюблена в Асманда. Не только она, но Айвори одна из тех, кто прямо откровенно проявляла свою симпатию. В более младших классах, она таскала Коулу печенья, которые сама пыталась печь. Да и вообще по всякому предпринимала попытки привлечь его внимание. В более старших классах ее попытки заинтересовать Коула стали более откровенными.

Было между ними что-то или нет, я не знаю.

Эмме было трудно слишком долго находиться рядом с Коулом из-за его разорванных линий. Да и сам Асманд тогда толком не проявлял внимания к омегам. Казалось, что ему предпочтительнее избить какого-нибудь альфу. Желательно того, кто был постарше и посильнее его, нежели уделять внимание омегам и получать их ласку.

Но, когда мой отец добился того, чтобы Коула отправили в колонию для несовершеннолетних, у Эммы чуть ли не истерика была. Думаю, она до сих пор мне этого не простила. Тогда же вовсе попыталась избить в школьной уборной. У нее даже почти получилось.

Эмма набросилась на меня со спины. Повалила на пол и начала таскать за волосы, царапать, бить. Я кое-как освободилась. Даже попыталась ответить несмотря на то, что была значительно ниже и слабее.

В итоге я никому не рассказала про этот случай. Хоть и понимала, что Эмма за что-то такое могла хорошо так поплатиться. Вплоть до исключения.

Но, когда ты учишься в школе, ты знаешь негласное правило – жаловаться взрослым нельзя.

Я этого правила придерживаюсь до сих пор – ты слабый, если просишь кого-то решить проблему за себя.

Все последние годы Эмма временами пыталась отравлять мне жизнь. Уже теперь осторожно. Но я то знала чьи это выходки.