А потом я наклоняю Элли над столом, положив руки ей на плечи, ее спина оказывается на столешнице, а глаза широко распахиваются от удивления. Я надавливаю, она сопротивляется.

— Что ты делаешь? — задыхается она и поднимает руки, чтобы попытаться оттолкнуть мои.

— То, что хотел сделать с самого утра, — говорю я в ответ. — Поскольку ты больше на меня не работаешь, то это не столь неуместно, как раньше.

— Так теперь ты хочешь, чтобы я уволилась?

Я наклоняю голову в сторону, когда она смягчается. Сдается без борьбы и снова ложится спиной на металлический стол, слегка прогнув спину. Вероятно, из-за холода. Я ногой раздвигаю ее ноги и становлюсь между ними, наклоняясь над ней, хватаю руками оба запястья, удерживаю их над головой и прижимаюсь членом к низу ее живота.

— Скажи мне, чтобы я остановился.

— Остановись, — стонет она.

— Подразумевай это, — говорю я в ответ. — Или не говори этого, Элли. Это не долбаная игра.

Она открывает глаза:

— Может быть, мне хочется, чтобы ты меня заставил?

— Ты хочешь или нет? — спрашиваю я.

К моему члену прилило столько крови, что сейчас он пульсирует, причиняя боль. Мне нужно трахнуть эту девушку прямо сейчас. Чтобы избавиться от этой странной навязчивой идеи. Я обхватываю одной рукой оба ее тонких запястья, когда она не отвечает, а другой грудь. Она прикусывает губу и говорит:

— Трахни…

— Тебе это нравится?

— … меня

Я смеюсь и целую ее. Сильно, словно наказывая.

— Трахни меня, Стоунволл. И тогда у меня появится хороший повод не приходить завтра на работу. И вообще никогда тебя не видеть.

— Что? — спрашиваю я. Заклинание разрушено.

— Ты меня слышал, — говорит она сладко. — Вот твой шанс: либо удержи меня рядом, либо возьми то, что хочешь. Трахни меня. Прямо сейчас. Грубо и быстро, или как захочешь. Но если ты это сделаешь, я уйду и никогда не вернусь.

Я выпрямляюсь и отступаю.

— Как ты можешь выглядеть так мило и одновременно быть такой безжалостной? Я имею в виду, черт, я ожидал такого от Эллен Абрахам…

— От Эллен Абрахам? От той рыжей проститутки, которая прервала нас этим утром? Что ты сделал, трахнул ее на той лестнице после того, как я ушла? — Она садится, кладет обе ладони мне на грудь и толкает меня. — Уйди с дороги. Ты омерзителен.

— Да, — отвечаю я. — Я трахнул ее. Потому что таким и был мой дьявольский план с самого начала. Я снова появляюсь через десять лет отсутствия, чтобы прийти на работу и трахнуть двух девушек за один день. — Я пользуюсь случаем, чтобы выхватить ее письмо и сунуть его в свой нагрудный карман. — Ты не уволишься. Поняла? Лучше бы тебе быть завтра на седьмом этаже в семь тридцать утра или…

— Или что? — спрашивает Элли, поднимая блузку, и продевает руки в рукава. Ее грудь двигается и покачивается от этого движения, и я не могу (не могу, хоть убейте) отвести от нее глаз.

— Или, — говорю я, как только она крепко завязывает пояс и ее грудь снова оказывается прикрыта. — Или... я отправлю Хиту все твои сообщения. И, — добавляю я, — расскажу всем о твоей маленькой доске со сплетнями в Пинтерест. Ты же понимаешь, что я получил то сообщение. Ты использовала телефон компании, когда публиковали все те вещи. У меня есть доступ ко всей той информации. И я использую ее.

— Ты не посмеешь, — кипятится она.

— Испытайте меня, мисс Хэтчер. Просто рискни.

Глава 9

Мак

Почему, черт возьми, я только что ей угрожал? Вел себя, как придурок. Она, вероятно, собирается подать на меня в суд. Наверное, придумывает десять способов отрезать мне член. И меня больше не одурачишь тем милым фасадом, за которым она скрывается. У меня такое чувство, что Элли Хэтчер безжалостна.

Иду прямо к парковке, где стоит мой BMW. Я купил этот автомобиль онлайн на прошлой неделе, а доставили его сегодня, когда я был на совещании. Нажимаю на брелок, и он пикает, затем снимается блокировка дверей. Забираюсь внутрь и нажимаю кнопку, чтобы завести машину, двигатель довольно сильно ревет, так что несколько человек уезжающих поздно обращают на меня внимание.

Теперь домой.

Дом.

Я снова и снова произношу про себя это слово. Дом.

Не начинай, Maк. Просто не начинай.

Я включаю передачу и с взвизгом выезжаю со стоянки, поворачиваю налево на первом повороте и еду по этой дороге к «Оккулус-билдинг», где у меня теперь есть пентхаус.

Дом.

Едва ли. Я бы не назвал это чудовище на верхнем этаже домом. Это место для жизни. Временное. Но не дом.

В доме есть люди, а в этом месте их нет. Нет даже постоянных сотрудников. Работавшая там раньше семья была в ярости, когда я их уволил, но есть много других мест, где они могли бы работать. А мне нужно побыть одному. Раз меня заставляют оставаться здесь, пока мы продаем «Стоунволл Энтертейнмент», то я хочу быть один, пока это происходит.