— Что? — Откуда, черт возьми, он взялся? И я не собираюсь обсуждать с ним это дерьмо позже. — Нет, мне нужно идти. Извините. Я забыла дома выключить плиту. Я пекла печенье этим утром... — Пекла печенье? Господи, Элли, соберись, чтоб тебя. Не позволяй ему выгнать тебя отсюда и превратить в шутку последние семь лет. — Я имею в виду не плиту, у меня… запись к стоматологу. Мой зуб, — говорю я, постукивая по переднему зубу. — Нужно лечить корневой канал. И у меня высокий уровень холестерина, поэтому мне нужно назначить лечение. И... а потом я должна ... должна...

— Элли, — говорит МакАллистер суровым голосом. — Сядьте. Обсудим все это позже. Это все неправда, и Вы это знаете.

Я очень медленно отхожу от стола. Словно МакАллистер — лев, который в любой момент может напасть и съесть меня. Использую спинку кресла моего босса, чтобы не упасть, пока медленно двигаюсь к дверям конференц-зала.

МакАллистер тоже встает и быстро приближается ко мне. Я паникую и пытаюсь вырваться наружу. Тянусь к ручке двери, которая поможет мне ее открыть широко, когда МакАллистер Стоунволл хватает меня за руку, предотвращая мой побег.

— Тампон! — кричу я так громко, как только могу.

МакАллистер меня отпускает, его красивое, идеально выбритое лицо выражает полное замешательство:

— Что?

— Тампон! — снова кричу я. — Мне нужен тампон, окей? Мне не хотелось говорить об этом вслух, но Вы меня заставили, Стоунволл. Так что всем до встречи... когда-нибудь. Убирайтесь с дороги, потому что я увольняюсь и мне нужен тампон!

Вот уж волшебное слово. Оно срабатывает. Все в комнате, кроме МакАллистера, начинают громко хохотать. Но мне пофиг, я ухожу оттуда. Срываюсь на бег и мчусь по верхнему этажу к лифту.

— Элли Хэтчер! — кричит МакАллистер Стоунволл. — Стой, где стоишь!

О, боже мой. Вся долбаная компания смотрит на меня. Только на этом этаже работает как минимум пятьдесят креативщиков. И когда я смотрю вниз на людей с шестого этажа, там еще несколько десятков лиц, обращенных ко мне. Люди начинают громко шептаться, а я стараюсь не развалиться на части.

— Элли! — снова кричит Стоунволл. — Подожди!

Я смотрю на лифт, затем на лестницу. Но единственный выход отсюда без конфронтации перед сотней человек — это… горка.

Я бегу к ней, почти подворачивая лодыжку. Шаги Стоунволла громко звучат по мраморном полу позади меня, и я знаю, что он близко. Он вот-вот меня поймает, а я ни за что на свете не стану снова разговаривать с этим человеком. Добираюсь до горки в тот момент, когда кончики его пальцев касаются легкого шелкового рукава моей блузки. Но я хватаюсь за перекладину перед собой, отталкиваюсь ногами, и затем со свистом скольжу вниз с семиэтажной горки.

Я кричу, а затем триумфально смеюсь, совершая побег. Мой спуск быстрый и бодрящий. Я бы даже сказала, захватывающий. Почему я никогда не делала этого раньше? Появляется первый поворот, и я немного замедляюсь.

— Ух, ты! — кричу я с горки. — Ха-ха-ха-ха!

Когда я выхожу из второго поворота, горка круто спускается вниз, и я набираю скорость. И вот тогда моя юбка начинает подниматься вверх по бедрам. Мои ноги покрыты потом от стыда и нашего противостояния.

Нет. Нет, нет, нет. Ты не можешь застрять в этом…

Но я замедляюсь, когда трение кожи о горку начинает препятствовать моему спасению. Уклон теперь не такой уж крутой. Так что нет никаких шансов, что скорость увеличится. Я должна быть около первого этажа.

Через несколько секунд я выхожу из другого поворота и так быстро замедляюсь, что мне приходится начать быстро двигать попой, чтобы катиться.

Дерьмо. Почему я? Почему это не могло произойти в понедельник, когда я в юбке-карандаш? Юбка-карандаш не задирается.

Довольно скоро становится очевидно, что нет никакой надежды, что мне удастся проскользить вниз до подножия горки, поэтому я снимаю туфли и бросаю их перед собой, затем изгибаюсь всем телом и ерзаю, разворачиваясь, пока не встаю на четвереньки вперед лицом.

И ползу.

Ползу вперед, снова бросаю свои туфли, затем ползу еще немного. Подсчитываю, как долго я находилась в горке, и понимаю, что не более минуты. У меня получится. Я ползу быстрее, бросая свои туфли через последний поворот. Они скрываются из виду, и я прибавляю ход. И вот я уже вижу свет в конце туннеля. В прямом смысле. Я в нескольких секундах от свободы, но вот в поле зрения появляются ноги.

Пожалуйста, нет.

Я прекращаю очень быстро ползти и медленно направляюсь к концу горки, где она уже походит на разрезанную трубу, и да…

Он там.

Ждет меня. Мои «Джимми Чу» лежат прямо перед ним. Мой симпатичный розовый клатч, планшет и телефон он держит в одной руке, а вторую протягивает мне.

— Вы уже закончили, мисс Хэтчер? — говорит он с недовольным видом.

Я делаю глубокий, очень глубокий вдох, заканчивая ползти, и принимаю его руку, чтобы он помог мне выбраться, иначе я, вероятно, приземлюсь прямо на свое лицо, с поднятой вверх задницей. И моя юбка все еще очень сильно собрана в кучу у бедер.