Я не могу позволить своим мыслям вернуться к той ночи. Я не буду.

Желчь подступает к моему горлу.

Зажимая рот рукой, я выбегаю из комнаты.

Несмотря на то, что все, чего я хочу, это вернуться в свою комнату в общежитии, зарыться с головой в одеяло и поплакать, я не могу пропустить свой первый рабочий день.

Работа-учеба — это часть моего полного пути в Даймонде. Если я не буду работать, я не смогу оставаться студенткой. К счастью, в библиотеке был найм.

Чтение и письмо были моим утешением всю мою жизнь. Мой отец умер, когда мне было четыре, так что почти всегда были только я и мама. Быть матерью-одиночкой означало, что ей приходилось надрывать задницу, работая на двух или трех работах, поэтому я проводила большую часть времени дома одна. Никто в школе так и не понял, почему чтение и письмо стали единственными вещами, которыми я хотела заниматься. Мама поддерживает, но даже она не до конца понимает эту одержимость. Почему я хочу поступить в колледж за дипломом по английскому языку, который предложит мало возможностей для работы, когда я всю жизнь наблюдала за ее борьбой. Но писательство и книги — это все, что я когда-либо знала.

Хлоя была бы так счастлива за меня, если бы узнала, что я получила работу в библиотеке. Жаль, что здесь так тихо, я не могу отвлечься от своих мыслей о ней.

— Это должно быть легкой работой для вас. Студенты обычно приходят в библиотеку, чтобы позаниматься или найти книгу для занятий. — Эдит - библиотекарь пожилого возраста с седыми коротко остриженными волосами, в очках в тонкой оправе и склонная к бурной романтике.

Она мне уже нравится.

— Твоя работа - следить за тем, чтобы мне не приходилось выполнять свою. — Она примостилась на стуле низко к полу. Так низко, что ее почти не видно за стойкой. Она похлопывает себя по ногам. — Эти старые конечности уже не те, что раньше. Твоя работа - складывать книги и не давать себе совать нос в мой последний роман. Если ты можешь это сделать, мне все равно, чем ты занимаешься в свободное время. Учись, делай домашнее задание, читай книгу, отправляй смс своему парню, листай TikToks, что бы вы, дети, ни делали в эти дни.

Я ухмыляюсь.

— Думаю, с этим я справлюсь.

Она рассказывает мне, как пользоваться компьютером и библиотечной системой, прежде чем я ставлю полную корзину книг обратно на полки. Эдит исчезает в подсобке, чтобы почитать без помех.

Пока я собираю вещи, дверь в библиотеку открывается. Кто-то звонит в звонок на стойке регистрации.

— Я сейчас буду! — Зову я.

Надеюсь, Эдит права насчет того, что это скромная работа, которая, к счастью, предполагает минимальное взаимодействие с моими сокурсниками. Но я не могу притворяться, что не замечаю взглядов. Вернуться в кампус оказалось еще хуже, чем я думала.

Но это то, чего я заслуживаю.

Приближается пара тяжелых ботинок. Я не отрываю глаз от стопки книг передо мной, пока шаги не становятся пугающе близкими. Волосы у меня на затылке встают дыбом.

Кто бы они ни были, они подбираются все ближе и ближе. В последнюю секунду я понимаю, что они не собираются обходить меня.

Когда я наконец поворачиваюсь, я замечаю какое-то движение, прежде чем меня прижимает к книжной полке. Мой позвоночник врезается в дерево, с моих губ срывается вздох.

Он хватает меня за плечи, нависая надо мной с огнем, бушующим в его голубых глазах.

Уэс Новак.

Когда я представляла наше воссоединение после смерти Хлои, я думала, что Уэс заключит меня в теплые, крепкие объятия. Что он будет рыдать в моих объятиях, пока я буду пытаться утешить его. Что мы будем плакать вместе, находя утешение друг в друге в самый мрачный момент нашей жизни.

Но сейчас в нем нет ничего теплого или утешающего.

Запах его кедрового одеколона доносится до моего носа. Ушел парень, который раньше носил длинные шорты, простую футболку и старые кроссовки. Хоккеист с мальчишеской улыбкой и суровой внешностью. Поразительные голубые глаза, рост шесть футов четыре дюйма, сексуальные каштановые волосы и руки, которые выглядели так, словно могли поднять меня и бросить.

Этот мужчина передо мной одет в темные джинсы, рубашку на пуговицах с закатанными до локтей рукавами и пару черных армейских ботинок, которых я никогда раньше не видела. Сапоги, которые он надел, чтобы втоптать меня в грязь.

Этот человек хочет моей смерти.

— Какого черта ты здесь? — рычит он. Его острая квадратная челюсть изгибается. Мускулы на его бицепсах по обе стороны от меня твердые, как скала. Перед смертью Хлои я бы все отдала, чтобы оказаться в такой позе с Уэсом.

Теперь это наводит ужас.

Это первый раз, когда он заговорил со мной с той ночи. С тех пор, как он сказал мне заткнуться, потому что я кричала над трупом его младшей сестры.

Я отваживаюсь отвести от него взгляд, отчаянно пытаясь встретиться глазами с кем-нибудь, кто мог бы спасти меня. Но вокруг никого.