Я бросаюсь к лифту, надеясь, что он направится в общежитие к другу и забудет обо мне. Но когда я переступаю порог лифта, он следует за мной внутрь.

Мои легкие сжимаются. Я ожидаю, что он повернется спиной к дверям, преградит мне выход, но он нажимает кнопку следующего этажа и встает прямо рядом со мной. Его надвигающееся присутствие заставляет меня сглотнуть, аромат его кедрового одеколона окутывает меня любовной лаской, которая пробирает меня до костей.

Мы смотрим на отражения друг друга в блестящих дверях лифта, его грозные голубые глаза смотрят сквозь отверстия в маске и прикованы к моему лицу. Я таю на месте.

Стены смыкаются вокруг меня, когда лифт кренится, мое тело становится на тысячу градусов горячее.

Я буквально заперта с Уэсом Новаком.

Я не вижу этого, но здесь должна быть камера. Он не причинит мне вреда, зная, что улики последуют за ним.

Только вот почему он носит маску. Чтобы скрыть свое лицо. Кто-нибудь поверит мне, если я скажу, что это был он?

Мои ногти впиваются в ладони. Черт, черт, черт. Я не знаю, что делать. Мой разум пытается найти выход из этого, подальше от него, но ничего не приходит в голову.

Лифт со скрежетом останавливается на следующем этаже. Мои пустые легкие ноют, мне не хватает воздуха, который я не осмеливаюсь им дать.

— Это твоя остановка. — Его негромкая команда эхом отдается в металлической коробке, громкая и отчетливая, несмотря на маску.

Я дважды проверяю кнопки, но это второй этаж. Мое общежитие находится на пятом этаже.

— Нет, это не она.

Уэс достигает дверей лифта одним шагом. Давление в моей груди ослабевает после его ухода.

Пока он не останавливается, положив руку на открытые двери.

— Я сказал, это твоя остановка.

О черт. Это было не напоминание — это был приказ.

Последнее, что я хочу делать, это идти куда-либо с Уэсом.

Я хватаюсь за поручень позади себя. Ему придется вытаскивать меня отсюда.

Когда мускул на его челюсти сокращается, я понимаю, что совершила ошибку.

Он нажимает кнопку "Стоп" и делает шаг ко мне, подхватывая меня на руки так быстро, что у меня нет шанса отбиться от него.

— Отпусти меня! — Я шиплю.

Он несет меня, словно я воздух. При других обстоятельствах, если бы не та ночь, я бы упала в обморок. Одна его рука поддерживает мою спину, а другая подсунута под колени. Как будто я его невеста, и он несет меня в наш свадебный номер.

За исключением того, что та ночь действительно произошла, и я не девушка, которую он несет в свою постель. Я его жертва, и он несет меня на место преступления.

— Я буду кричать, — предупреждаю я.

— Боже, я надеюсь на это. — Слова вырываются гортанным стоном, который заставляет меня покраснеть. Почти как мысль о том, что я буду кричать ... заводит его.

Когда он со скрипом отступает к двери, ведущей на лестничную клетку, мое сердце замирает, прежде чем он бросает меня на пол. Сначала я сталкиваюсь ладонями с неумолимым бетоном.

Боль пронзает мои руки и колени. Но я едва успеваю осознать это, как он ставит меня на ноги и прижимает к стене.

Мои руки уже дрожат, но маячащего передо мной Уэса достаточно, чтобы превратить меня в лужу.

— Я предупреждал тебя, Вайолет. — Его искаженный голос впивается в мой позвоночник, как клыки.

— Прости, — бормочу я, слезы текут по моим щекам. Слова, которые я жаждала сказать ему месяцами, но он никогда не давал мне шанса. — Мне так жаль, Уэс...

Его рука сжимает мое горло мертвой хваткой гадюки.

— Не надо, блядь, притворяться, что извиняешься, — рычит он.

— Это не так. Клянусь, я с...

Уэс сжимает меня сильнее, заставляя замолчать. Перекрывая приток кислорода. Он мог бы раздавить мне трахею одной рукой. Я вцепляюсь в его руку, пытаясь оторвать его от себя, но это все равно что бороться с деревом.

— Я мог бы убить тебя прямо здесь. Никто бы и понятия не имел, кто это сделал. — Он наклоняется, край его маски касается моей щеки. Его мягкое дыхание проникает через отверстия и касается моего уха, посылая мурашки по моим рукам. — Никому не было бы дела.

Какая-то дикая, абсолютно безумная часть меня встревожена его голосом в моем ухе, его рукой, обхватившей мое горло. Адреналин струится по моим венам, когда мне становится трудно дышать, а между ног скапливается жидкое тепло.

Мне почти кажется, что он собирается поцеловать меня, и если бы я могла отдышаться настолько, чтобы заговорить, я бы умоляла его об этом. Может быть, это прикосновение наших губ напомнило бы ему о том, что было между нами раньше. До того, как я все разрушила.

Но затем он сжимает мою шею обеими руками, и удовольствие исчезает, когда он отрывает меня от земли. Его руки - моя петля. Последнее, что я увижу перед смертью, — это льдисто-голубые глаза Уэса Новака, из которых текут слезы при виде света, покидающего мои.

— Ты заслуживаешь смерти за то, что сделала.