– Обрывками. Как вспышки, которые быстро возникают и еще быстрее исчезают. – Я поморщилась, тщетно пытаясь что-то вспомнить. В голове пульсировало так, будто я бросила свой мозг в садовый измельчитель.

– Не заставляйте себя. Воспоминания восстановятся в своем темпе. Так вы принесете больше вреда, чем пользы. – Он сделал несколько заметок. – Что еще?

– Озеро. Я помню озеро. Мы были там с Оливером. Он сделал мне сюрприз в первый день лета, когда мне исполнилось шестнадцать.

– Хорошо. Прекрасно.

– Помню и еще кое-что. Вплоть до восемнадцати лет. Не все. Но многое.

– А все, что после?

– Исчезло.

Он нахмурился, быстро записывая.

– Полностью?

– Я помню, как летела в Америку из Швейцарии. Не уверена, когда именно. Видимо, во время учебы в колледже, потому что помню, как училась в Штатах.

– В каком колледже?

– Не знаю. – Паника снова охватила меня и подкралась к сердцу. – Помню только свою соседку. Но даже не помню, как ее звали.

– А кем вы работаете?

– Я помню, что работаю, но не помню где. Или чем я вообще занимаюсь. – Паника, которая уже обосновалась в груди, стала подступать к горлу, сворачиваясь в ком тревоги. – Не помню, где я живу. Не помню никого из друзей. Состою ли в отношениях.

Доктор Коэн убрал ручку и сжал мою руку.

– Вполне нормально не помнить все это. Вы уже многое вспомнили. Это хорошо. Отличное начало. Продолжайте.

Над нами замигала световая панель. Тени заплясали вокруг глубоко посаженных глаз доктора Коэна. Я пыталась сосредоточиться на них, а не на разочаровании, которое кружило во мне.

Я вздохнула после затянувшегося молчания.

– Я не помню, где сейчас живут мои родители, но помню, что не поддерживаю с ними связь. Не помню свою работу, но помню… как шила нижнее белье?

Нижнее белье. Отель. Гольф. Какая-то бессмыслица.

Доктор Коэн издал неловкий смешок.

– Хотите верьте, хотите нет, Брайар, но все это очень хорошо.

Брайар.

– Я помню, что сменила имя с Брайар Роуз на Брайар.

И я помнила, что к этому меня подтолкнул травмирующий повод. Где было много слез, боли и разочарования. Но я, хоть ты тресни, не могла вспомнить, какой именно.

Доктор Коэн сидел и слушал. Иногда что-то записывал в планшет. Даже отпустил пару шуток. А потом заверил, что знает немало способов, как мне помочь. Сказал, что сделают анализы, начнут лечение и будут играть со мной в интерактивные игры, чтобы подстегнуть мою память. А мне нужно лишь довериться и сохранять спокойствие.

Затем он спросил снова:

– Хотите, я приведу мистера фон Бисмарка?

– Да.

Я не раздумывала. Сомневалась во многом, но была уверена, что хотела увидеть Оливера. Что он даст ответы хотя бы на некоторые вопросы. Мне всегда хотелось возвращаться к Оливеру. Путь к нему – единственный, который когда-либо знало мое сердце.

– Приведите его.

Глава 13

=

Оливер

=

Ромео Коста: Так что же, правду говорят?

Олли фБ: Нечего так удивляться. Ты много раз видел меня голым. Знаешь, что он никак не меньше тридцати сантиметров.

Ромео Коста: Ты неправильно написал «в лучшем случае двадцать».

Зак Сан: Ходят слухи, что ты приставал к женщине, работавшей на съемочной площадке фильма, на которой стажировалась Фрэнки.

Олли фБ: Стажировалась? Интересный выбор слова.

Ромео Коста: А ты бы какое использовал?

Олли фБ: Ворвалась. Бесчинствовала. Подожгла. Сам выбирай.

Ромео Коста: Не уходи от темы. Кто она?

Олли фБ: Твоя свояченица, к твоему большому огорчению.

Зак Сан: Женщина, которую ты домогался. Фрэнки сказала, что ты пустил ее за руль своей «Феррари», лишь бы пасти ту дамочку.

Олли фБ: Вижу, Фрэнки много болтает.

Ромео Коста: Ты где, кстати?

Олли фБ: В больнице.

Ромео Коста: В БОЛЬНИЦЕ?

Зак Сан: В БОЛЬНИЦЕ?!

Олли фБ: У нее сотрясение мозга.

Зак Сан: Уже пора звонить твоим адвокатам, Оливер?

Олли фБ: Я спас ее, а не покалечил. Твою ж налево.

Зак Сан: Позвоню на всякий случай.

Ромео Коста: Я еду в больницу.

Олли фБ: Не нужно.

Ромео Коста: И Дал с собой возьму.

Олли фБ: Мало мне страданий на сегодня?

Зак Сан: Мало. Тебе что-нибудь привезти?

Олли фБ: ПРОСТО НЕ ПРИЕЗЖАЙТЕ.

Зак Сан: До скорого.

Глава 14

=

Оливер

=

Порча. Предзнаменование. Проклятие. Я приносил несчастья всем, кто мне дорог. Тогда. Сейчас. Ничего не изменилось.

Ножки дешевого пластикового кресла в приемном покое гремели подо мной каждый раз, когда я стучал пяткой по покрытому линолеумом полу. Я барабанил пальцами по коленям, отбивая ритм «Спящей красавицы».