Сев на кровать, я выпрямил спину и попробовал. Вдох на четыре… Задержка… Но уже через пару секунд я начал задыхаться и почувствовал, как тело сопротивляется. Легкие хрипели и свистели — хронический бронхит курильщика давал о себе знать. В прошлом теле я мог спокойно задерживать дыхание на выдохе на полторы минуты, наслаждаясь медитативным спокойствием. Здесь же каждая задержка превращалась в мучение.

Четыре секунды вдоха через нос — легкие еле наполнились, словно через засоренный фильтр. Семь секунд задержки — и уже хотелось кашлять, в груди что-то булькало. Восемь секунд выдоха — вместо плавного потока воздуха какое-то хриплое сипение.

Но я упрямо продолжал. Пять минут дыхательной гимнастики. Тело протестовало, требовало привычной сигареты, но мозг знал — правильное дыхание буквально лечит меня изнутри. Снижает воспаление, улучшает насыщение клеток кислородом, запускает восстановительные процессы.

К концу пятой минуты я действительно почувствовал, как напряжение понемногу отступает. Не исчезает — этому телу нужны месяцы реабилитации, — но становится управляемым.

Остатки кортизола я сжег, поприседав. Впрочем, это громко сказано — колени не гнулись, хрустели, да и вес был слишком большим, а ноги — слабыми. Так что приседал слегка, словно садился на стул. Сделав около трех десятков таких полуприседов, я потом едва отдышался, колени аж ходуном ходили.

Однако разум прям прояснился.

Нужно было продолжать разбираться с ситуацией.

Я порылся в лекарствах, которые были у Сергея. Искал что-то адсорбирующее, хоть тот же активированный уголь. Нужно было срочно вывести хоть часть токсинов из организма. Иначе завтра я даже с кровати не встану. При взгляде на эту кровать меня аж передернуло. А о том, какое одутловатое будет мое лицо поутру, даже думать не хотелось.

Поэтому продолжил искать. К сожалению, ничего подобного в домашней аптечке Сергея я не обнаружил.

Вот засранец! А еще врач называется! Хотя о чем это я? Все, что он делал, вело только к саморазрушению.

Но уголь нужен.

Я немного подумал, а затем отбросил сомнения — не к чему рефлексировать, когда организм разваливается практически на глазах.

Вышел из квартиры и направился к соседке, Алле Викторовне, кажется, так ее звали (у меня всегда была не самая идеальная память на имена). Зато легко определил, где ее квартира — слышал звук закрывающейся двери. Поэтому нашел без проблем.

Позвонил.

Некоторое время ничего не происходило. Я уже решил, что она ушла (хотя куда на ночь глядя?). Но затем услышал какой-то шум и слабый возглас: «Открыто!»

Ну, раз открыто, я вошел.

— Алла Викторовна, — сказал я, — это сосед, Сергей. Извините ради бога, что так поздно. У вас есть активированный уголь или любой другой адсорбент? Выручите меня по-соседски?

В ответ послышался сдавленный звук.

Ведомый дурным предчувствиям, я кинулся в спальню. Так и есть: Алла Викторовна лежала на полу и силилась что-то сказать.

— Лежите спокойно! — велел я, подскочил к соседке, пощупал пульс — нитчатый, прерывистый. Руки липкие, холодные.

Я заглянул в ее глаза — зрачки изменились.

— С-сахар… — прохрипела пенсионерка.

— Скакнул?

Она покачала головой.

— Упал?

Утвердительный кивок.

— Сейчас! — Я метнулся на кухню, открыл шкафчик — ничего, холодильник — ничего. Да что же это такое?!

— Лежите спокойно, я быстро! — крикнул я и забежал обратно в квартиру Сергея.

Я видел на кухне начатую пачку рафинада.

Схватил ее и вернулся в квартиру соседки. Быстро плеснул в стакан немного воды (хорошо, хоть была теплая в чайнике) и опустил туда четыре кубика сахара. Размешал и дал ей.

— Пейте! — велел я, поддерживая стакан.

С трудом, но она проглотила несколько глотков сладкой воды. Ее всю трясло мелкой дрожью.

Я сидел рядом и держал ее за руку. Через некоторое время на лицо вернулась краска. Она уже не казалась столь мертвенно-бледной.

— Что же вы так? — попенял я, помогая женщине лечь на диван. — А если бы я не зашел? Гипогликемия — это вам не шутки. И почему у вас ничего сладкого дома нет?

— Диабет у меня, — проворчала она, — я специально все сладкое выбросила. Чтобы не искушаться. А то не удержусь — сожру все.

— Та-а-ак, а где глюкометр? Давайте сахар измерим. Вы колетесь?

— На инсулине сижу, — вздохнула она. — Иногда колю больше, чем надо.

— А вот это вы зря, Алла Викторовна, — покачал головой я, — с диабетом шутить нельзя. Опаснее, чем кажется — может и до комы довести. Да что я вам рассказываю. Сами же знаете…

Я забалтывал ее специальным «докторским» голосом, пока паническая атака не пройдет.

— А в кармане у вас всегда должна быть конфетка. Лучше леденец, «стекляшка», они долгоиграющие и почти без срока годности. И к эндокринологу срочно надо.

— Хорошо, завтра же прямо с утра займусь, — усмехнулась она, пока я мерил ей давление. — А что ты хотел, Сережа? А то у меня из головы все вылетело.

Ну еще бы! Чуть коньки не откинула, как тут упомнить.