Когда мы прибыли в Клифден, шел дождь. Примерно в половине пути по Скай-роуд он остановился, свернул в сторону и сказал:

— Теперь вверх.

Я взглянул, но никакого дома не увидел.

Он сказал:

— В этом вся и прелесть, что его с дороги не видно.

Пока мы лезли наверх, промокли насквозь, я два раза поскользнулся и упал в грязь. Поднялись на холм и увидели строение. Саттон заверил:

— Он будет рад посетителям.

Здание было выкрашено в паскудный зеленый цвет и совсем сливалось с местностью. Все окна плотно закрыты. Саттон вытащил ключ, открыл дверь и крикнул:

— Я дома, дорогуша! — Вошел и вдруг завопил: — А… мать твою!

Я прошел мимо него. В полутьме разглядел кровать. Над ней висел человек. Саттон зажег свет. Плантер болтался на веревке, привязанной к перекладине, закутанный в простыню. Нога прикована наручниками к кровати. Я взглянул ему в лицо и все понял: Господи, он очень мучился.

Рядом с кроватью стоял мольберт с приготовленным холстом.

Саттон заметил:

— Этот гад выбрал легкий путь.

Я снова взглянул на Плантера и сказал:

— Ты называешь это легким… Господи!

Саттон двинулся к буфету, достал бутылку виски, предложил:

— Хочешь?

Я помотал головой. Он отпил большой глоток и крякнул:

— Фу… помогает.

Я подошел к нему и спросил:

— Ты его убил?

Виски уже растеклось у него в крови, и в глазах появился дикий блеск. Он ответил:

— Ты чего, рехнулся, мать твою? За кого ты меня принимаешь?

На этот вопрос я не ответил. Он выпил еще, и я спросил:

— Что теперь?

— Давай сбросим его с пирса Ниммо, установим справедливость — как в стихах.

— Ну уж нет.

— Тогда придется хоронить урода.

Именно это мы и сделали: закопали его за домом. Дождь лил как из ведра, так что копать пришлось около двух часов. Наконец все было сделано, и я спросил:

— Надо сказать какие-то слова над ним?

— Ну да, что-нибудь художественное, про то, как он любил картины.

— Есть предложения?

— Повесившийся в Клифдене.

В Голуэй мы вернулись около шести вечера. Я промок, весь перепачкался и дико устал. Когда Саттон припарковал машину, он сказал:

— Не мучайся. Знаешь, он ведь признался.

— Зачем он их топил?

— Чтобы позабавиться.

— Господи милосердный!

Казалось, он что-то прикидывает, и я спросил:

— Что?

— Он рассказал мне про девушек. Я имею в виду, он хотел рассказать. Но…

— Что «но»?

— Он сказал, что эта девушка, Хендерсон… ну ты знаешь… Сара…

— Что Сара?

— Ее он не убивал. Она покончила жизнь самоубийством.

— Лживый ублюдок.

— Зачем ему врать? Он ведь признался про остальных.

Я уже вылезал из машины. Сказал:

— Знаешь, я не скоро захочу тебя видеть.

— Понял.

Шины чуть не загорелись — так он рванул с места.

* * *

Когда пыль садится,

вам остается только пыль.

 

~ ~ ~

Поиски Плантера еще какое-то время обсуждались на первых полосах газет. Через несколько недель интерес пропал, и о нем забыли, как о Шергаре, лорде Лукане и других.

Кэти Б. проводила медовый месяц в Керри. Про Энн я ничего не слышал.

Я не пил.

Саттон один раз позвонил. Просто так взял и позвонил:

— Джек… Эй, приятель, как делишки?

— Хорошо.

— Ничего, что я звоню, а? В смысле, мы вроде повздорили… да?

— Можно и так сказать.

— Я слышал, ты все еще в завязке.

— Ты правильно слышал.

— Если захочешь сорваться с цепи, ты знаешь, кому позвонить.

— Конечно.

— Так как, Джек, хочешь знать, чем я занимаюсь?

— Если хочешь, скажи.

Можете усмехнуться так, чтобы это было слышно? Мне удалось.

Он сказал:

— Парень, я пишу картины, вот чем я занимаюсь.

— Прекрасно.

— Ладно, Джек, не пропадай.

Щелчок.

~ ~ ~

РЕЗУЛЬТАТЫ ВСКРЫТИЯ

 

Тело белого мужчины

Слегка за пятьдесят

Татуировка на правом плече: фигура ангела

Упитанный

Вес: 180 фунтов

Рост: 6 футов 2 дюйма

Причина смерти: тоска

~ ~ ~

Я подумал, что именно так и будет. Я прямо видел свое дряблое белое тело на металлическом столе.

Даже слышал сухой, равнодушный голос патологоанатома.

Вот какие мысли приходили мне в голову.

Пора уходить.

~ ~ ~

У меня еще оставалось порядочно денег. Пошел в бюро путешествий. Женщина средних лет, на груди которой висела бирка с именем — Джоан, — сказала:

— Я вас знаю.

— В самом деле?

— Вы ухаживали за Энн Хендерсон.

— Вот именно, ухаживал, в прошедшем времени.

Она поцокала языком. Странный звук. И сказала:

— Эх вы!.. Она замечательная девушка.

— Слушайте, давайте поговорим о путешествиях.

Ей это не понравилось.

— Извините. Чем могу помочь?

— Билет в Лондон.

— На какое число?

— Дней через десять.