— Он хотел, чтобы она страдала, как и наша мать.

Я подумал, не рассказать ли Мэгги все, что я знал. Я не успел решить, как она проговорила:

— Надеюсь, что он ее не нашел.

— Разве бы вы не хотели, чтобы Рита Монро заплатила за все мучения, что она причинила вашей матери?

Мэгги покачала головой:

— Она была таким… дьявольским отродьем… так нам рассказывали… Жизнь сама с ней разберется.

Я допил виски и сказал:

— Не уверен, что я с вами согласен.

— Мистер Тейлор… Джек, мой брат разрушил свою жизнь ненавистью, и ее зловещая тень упала и на меня. Если бы он нашел эту женщину, ничего бы не изменилось. Он лишь стал бы таким же, как она.

Я спросил Мэгги, не хочет ли она еще выпить или что-нибудь съесть, но она отказалась. Сказала:

— Я посижу здесь немного. Здесь так спокойно.

Я встал. Мокрая одежда прилипла к телу. Спросил:

— Что вы теперь будете делать, когда Билл умер?

— Буду ухаживать за его могилой.

— Если вам что-нибудь понадобится, вы всегда сможете найти меня в гостинице «Бейли».

— Спасибо, Джек. Биллу повезло, что у него такой друг.

Дойдя до дверей паба, я оглянулся. Мэгги смотрела на дождь. Может быть, то была игра света, но мне Мэгги показалась умиротворенной. Я знал, что никогда больше ее не увижу. Открыл дверь и наклонил голову, чтобы хоть как-то защититься от дождя.

 

Я сидел у себя в комнате, уже в сухой одежде, и листал книгу Халила Гибрана «Невесты духа».

После встречи с сестрой Билла мне хотелось побыть в тишине, почитать и подумать. Не знаю, что заставило меня взять именно эту книгу. Вот на какой отрывок я наткнулся:

 

Горе этому поколению, потому что при нем слова Книги были перевернуты, дети ели незрелый виноград, а отцы скрежетали зубами. Иди, набожная женщина, и молись за своего безумного сына, проси, чтобы Небеса помогли ему и вернули ему разум.

 

Моя мать пришла бы от этих слов в восторг. Я вспомнил, что святой отец Малачи сообщил мне, будто у нее был инсульт. Меньше всего мне хотелось идти к матери. Я долго ворочался в постели, наконец встал, подошел к окну. Дождь кончился. Я встряхнул свою шинель, надел ее и решил с этим покончить. Прошел по Фостер-стрит и остановился у монастыря Святой Магдалины. Очень скоро я отправлюсь навестить Риту Монро. Неважно, как получится.

Подойдя к дому, где жила мать, я глубоко вздохнул и постучал. Дверь мне открыла пожилая женщина в форме медсестры. Она произнесла:

— Да?

— Я Джек Тейлор.

Женщине понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить:

— Сын?

— Да.

Мне показалось, что она была поражена. Я спросил:

— Войти можно?

— Да… конечно. Я просто удивилась.

Медсестра отступила, чтобы дать мне пройти.

Я поинтересовался:

— Почему?

— Святой отец Малачи упоминал о вас… Но он сказал, что вы вряд ли зайдете.

— Он ошибся.

Она провела меня на кухню и сообщила:

— Я миссис Росс. Я лишь недавно снова стала работать медсестрой… частной медсестрой.

Женщина только что приготовила чай. На столе стояла открытая коробка с печеньем. Работало радио. Шинед О'Коннор как раз начала петь «Чиквититу».

Пока она пела, мы молчали. Медсестра заметила:

— Я обожаю «Абба». Не подозревала, что кто-то еще может спеть эту песню.

Мне хотелось сказать:

— У вас есть чай, печенье и радио. Какое отношение, мать твою, это имеет к работе медсестры?

Но слишком поздно было изображать из себя заботливого сына. Я спросил:

— Как она?

Медсестра бросила взгляд на стол, потом сложила руки на груди:

— Не стану скрывать, что это серьезно. Однако она делает большие успехи. Правая сторона ее тела и лица парализованы, она еще не может говорить. Но она все понимает, и силы ее с каждым днем крепнут.

Я кивнул, и медсестра продолжила:

— Ваша мать святая. Она…

Медсестра замолчала. Пришла моя очередь продолжить восхваления. Я спросил:

— Я могу ее видеть?

Я был бы счастлив получить отрицательный ответ, но женщина сказала:

— Конечно. Она наверху. Я пойду с вами.

— Вот этого не надо, пейте свой чай.

Медсестра не стала настаивать. Я поднялся на второй этаж, минутку постоял и постучал. Потом сообразил, что мать не может ответить, и вошел. Мои чувства легко было бы понять, прочитав следующий отрывок:

 

Мэри, мать холостых клириков, которые повернулись спиной к человеческой расе, подарила святому Августину идеальную небесную копию его собственной властной матери.Так писал Томас Кахилл в своей книге «Как ирландцы спасли цивилизацию».