— Не дури мне сегодня голову, парень.

— Я нашел ту женщину.

Шумный вдох, потом вопрос:

— Где?

— В Ньюкасле.

— Рассказывай.

Я рассказал.

Он замолчал, переваривая сведения. Я подал голос:

— Теперь мы квиты, верно?

— Что?

— Ты сказал, что забудешь про мои долги, если я найду ее.

— Да, да, ты больше ничего мне не должен.

Я мог бы на этом остановиться, но мне хотелось потрепать ему нервы:

— Что-то ты невесел, Билл.

— Кейси подстрелили.

Я рискнул пойти дальше и спросил:

— Кто такой Кейси?

Послышался низкий, злобный смешок в ответ:

— Удивляюсь, что ты его забыл. Большой такой парень в белом спортивном костюме, он еще держал тебя, когда мы в последний раз болтали. Разумеется, Нева ты не видел и, если повезет, не увидишь.

— Вот как.

— Ну да, какой-то трусливый козел прострелил ему колено.

— Наверное, больно.

— Как будто тебе не все равно.

— И кто же мог это сделать?

— Ну, тебя я могу спокойно из подозреваемых исключить.

— Почему?

— По двум причинам. Первое: ты обычно так пьян, что и собственный член нацелить не сможешь, и второе: у тебя смелости не хватит.

Клик.

Нельзя сказать, что я взял верх в этом разговоре. На мне снова был темно-синий костюм, по случаю того, что сегодня Брендана опустят на шесть футов под землю. Его письмо лежало рядом с моей постелью. Я все никак не решался распечатать конверт. Проглотив пару таблеток, я включил радио. Бобу Дилану уже шестьдесят.

В конечном итоге он получил Оскара за песню из фильма «Блестящие молодые люди». Они ее поставили — «Все изменилось».

Это точно.

Как говорят англичане, изменилось «безвозвратно».

Хорошее слово: произнося его, чувствуешь себя образованным. Но лучше не пользоваться им слишком часто.

Я так и сделаю.

Взглянув на часы, я понял, что таблетки уже начали действовать, потому что я забыл выпить кофе.

Я подкурил сигарету.

Вздохнул, открыл конверт, а в голове звучало: «А победителем стал…»

И стал читать письмо.

 

Джек!

Что я могу тебе сказать? У меня кончилась энергия. Когда я отошел от веры, все изошли криком. Не сомневаюсь, что эти крики ты услышишь и на моих похоронах. Это дело с монастырем стало лишь последней каплей. Кленси и компания стремятся оставить все в прошлом. Как будто зло можно законсервировать. Этот Билл Касселл ищет женщину не из благих побуждений. Следи за ним, и сам остерегайся. Дом и деньги достанутся жене. Номы полицейские, и у нас всегда есть что-то в загашнике. Пойди в банк в Линче Касл, номер счета 19426421, и ты получишь сюрприз. Я бы остался подольше, если бы похмелье не было таким ужасным. Причем не только от алкоголя. Ты для меня почти что друг, которого у меня никогда не было, а ведь я даже неуверен, что ты мне нравишься. Так что я был мертв дольше, чем подозревал. Если бы я еще верил в Бога, я бы сказал: да благословит тебя Господь.

Жаль, что мне так и не удалось стать таким полицейским, каким мог бы быть ты.Slan. [7]Брендан Флад.

 

Я аккуратно сложил листок и положил его в бумажник. Рядом с фотографией девушки с каштановыми локонами. Ирландцы называют печаль ЬгопасЬ. Но это слово значит больше. Это что-то сродни отчаянию, и именно оно наполняло сейчас мое сердце.

В холле миссис Бейли спросила:

— Завтракать будете?

— Нет, спасибо.

— У вас все в порядке? У вас расстроенный вид.

— Мне придется пойти на похороны.

— Кто-нибудь из близких?

— Я так думаю.

— Я за него помолюсь.

— Спасибо.

После похоронной мессы я решил пойти за гробом. Эта традиция уже забывается, но сейчас это было нужно мне, как исповедь. И все же, несмотря на наш век торжествующей коммерции, прохожие останавливались, снимали головные уборы и крестились. Вместе с нами шли и несколько полицейских. Не в форме, конечно, но несколько человек пришли. Как водится, они с опаской мне кивнули. Среди них была и Брид Ник ен Иомаре. Я один из них… но уже к ним не принадлежу.

Я был одним из тех, кто держал веревку, когда опускали гроб. Господи, до чего тяжелый. В конце мы допустили оплошность, не удержали гроб, и он плюхнулся в грязь со звуком, напоминавшим легкий вздох.

Отец Малачи завел:

— Человек, которому был отведен малый срок, полон печали.

До чего же я ненавижу этот текст. Как будто и без этого не тоскливо.

Закончив, священник направился ко мне, но я был не в настроении беседовать с этим ублюдком и отрезал:

— Отвали.

Я заметил, как улыбаются могильщики.

Только ради этой улыбки дело того стоило.

В кельтской традиции есть прекрасное понятие anamcara; anam по-ирландски означает «душа», а cara — «друг». Anamcara — это дружба, в которой вы соединены древними узами с другом вашей души. Так писал Джон О'Донахью в своей книге «Вечное эхо».