Пролог

Потом в новостях сказали, что никто не умер – история закончилась хорошо. Журналисты вообще умело жонглируют словами, работа такая. Им было велено создать впечатление, что после долгих недель напряжения и неопределенности финалом стала пусть и утомленная, но счастливая толпа, медленно перебирающаяся на лодки спасателей. Для того, чтобы многомиллионная аудитория поверила в это и расслабленно выдохнула, не требовалось даже врать, достаточно было опустить в статьях одно-единственное слово.

«Заложников».

Никто не умер из заложников.

Все остальные к прибытию спасателей были мертвы. Но у всех остальных и не хранились на банковских счетах суммы, порой сравнимые с бюджетом целой страны, поэтому они не имели принципиального значения. Компании, заплатившей выкуп, требовалось сохранить лицо, вот и родилась история о счастливом спасении всех… кого надо.

Марк Уорд размышлял об этом, разглядывая то, что осталось от молодой женщины – лет двадцати, не больше. Лицо на этот раз сохранилось хорошо… Как будто в издевке, в желании показать тем, кто ее найдет, насколько сильно она страдала. Глаза распахнуты, потеки крови кажутся почти черными на фоне смуглой кожи. Рот надорван по уголкам, зубы частично выбиты – по большей части передние, и Марк прекрасно знал, почему, просто не хотел думать об этом и еще меньше хотел представлять то, что здесь происходило.

Еще сохранилась шея, а ниже… Ниже совсем плохо. Грудь почти уничтожена, а дальше и вовсе нечто неопознаваемое. Одни и те же травмы, каждый раз – это тело еще не исследовали, но Марк мог догадаться по предыдущим случаям. Внутренние органы порваны и раздроблены, остатки смещены. Тазобедренный сустав чуть ли не в костяное крошево обращен. Чудовищная кровопотеря, тут и мнение эксперта не нужно, кровь вот она – застыла на металлическом полу.

Такое Марк видел уже много раз, думал, что привык… Отчасти действительно привык: вон, новенький давно удрал блевать, а Марк – ничего, может стоять тут и смотреть. Но не равнодушно, нет. В груди все равно поднималась волна уже привычной ярости, подпитываемая бессилием.

Новенький все-таки вернулся – еще бледный, но сумевший привести себя в порядок. Хотя не такой уж он новенький… Да, на это дело его назначили только что, но он не вчерашний студент, ему не меньше тридцати пяти. У него явно есть опыт, позволяющий взять себя в руки даже в самых сложных обстоятельствах. Ну а то, что он сорвался… Тут Марк его не винил. Когда он впервые попал на место расправы, он сорвался точно так же – в свои шестьдесят, после десятков раскрытых дел. Потому что фотографии мертвецов, даже самые жуткие – это все-таки не то. Фотографии позволяют сохранить милосердную иллюзию того, что это были не живые люди и кровь у них не настоящая, это просто картинки, может, вообще творчество нейросети!

Здесь такие иллюзии не приживались. Они не только видели растерзанную женщину, они чувствовали запах ее крови, они могли коснуться ее в любой момент. То, что природа хотела скрыть, было вытянуто наружу. Как можно воспринимать такое спокойно, с одним лишь профессионализмом? Марк так и не нашел ответ.

– И что… всегда так? – тихо спросил новенький.

Се́дрик… Кажется, его Седрик зовут. Да, точно, Седрик Биттенку́р, единственная помощь, которую соизволил прислать Интерпол, да и то после третьей резни.

– Всегда, – кивнул Марк. – Это их почерк, которым они очень гордятся.

– Об этом нигде не пишут…

– Потому что об этом запрещено писать. Если общественность узнает, поостережется отправляться в дорогие круизы. А это бизнес. Деньги ведь выплачивают, чтобы бизнес не сорвался, а не чтобы заложники выжили.

Захват заложников, особенно в южных водах, был не такой уж редкостью, как полагали обыватели. Тут Марк не обманул новенького: во многих странах так называемого третьего мира это действительно полноценное направление бизнеса, в которое вовлечены сотни человек. В плен попадали многие: экипажи торговых судов, туристы, путешественники и спортсмены. Убивать их никто не собирался, с ними даже обращались вполне уважительно – но только до тех пор, пока кто-то соглашался заплатить за их свободу. Если же нет, бесплатно их никто бы не отпустил. Не из-за жестокости, тоже часть деловой стратегии. Убийство, в котором нет ничего личного. Если же выкуп платили, заложников не только отпускали, но и порой конвоировали до безопасных вод, чтобы они точно не пострадали. Преступники всерьез пеклись о своей репутации, доказывая будущим клиентам, что им можно и нужно платить, договор будет выполнен.

Но это обычно, а теперь в бескрайних водах, которые сложно патрулировать, появилось нечто новое… Чудовище появилось, пусть даже в человеческом обличье.