Я стоял над сковородой, помешивая деревянной лопаткой, и чувствовал, как рот наполняется слюной, а желудок, который со вчерашнего вечера не получал ничего, кроме куска заплесневелого хлеба и яблока, выдаёт такое голодное урчание, что было слышно, наверное, на улице.

Картошка золотилась на глазах. Сначала побледнела, потом пожелтела, потом покрылась хрустящей корочкой цвета тёмного мёда. Я перевернул ломтики, подсолил из берестяной солонки, стоявшей на полке, и через десять минут снял сковороду с плиты.

Выложил половину картошки в глиняную миску, открыл бочонок с огурцами, от чего рассол плеснул на стол, и по кухне разнёсся кисло-чесночный дух. Зараза, аж скулы свело от предвкушения! Я положил в миску пару огурцов с пупырышками. И понёс это добро Древомиру.

Мастер приоткрыл глаза, увидел миску и нахмурился:

— Кормилец хренов. Я и сам бы… — буркнул он, приподнимаясь на локте и протягивая руку к миске чтобы взять вилку.

Вилка грубая, деревянная, с двумя зубцами легла в его пальцы, но продержалась в них ровно полторы секунды и со стуком упала на пол. Древомир посмотрел на свою руку, потом на вилку на полу, потом на меня.

— Преемственность поколений во всей красе. — констатировал я факт поднимая вилку.

— Чего? — спросил Древомир.

— Говорю что вы только что доказали что тоже владеете гордым титулом «Криворукий». — Усмехнулся я.

— Как дал бы по башке… — рыкнул он пытаясь скрыть улыбку.

Я поставил миску с картошкой ему на грудь, а сам сбегал на кухню и принёс новую вилку. К моему возвращению Древомир приподнялся на подушке и занял сидячее положение. Как только вилка оказалась в его руках, он тут же принялся жевать. Жевал медленно, морщась от боли при глотании, но он продолжал есть и постепенно миска опустела.

— Сам то чего не ешь? Зыркаешь на меня аки коршун.

— Сперва едят старшие, потом младшие. — Сказал я, забрал у него миску и направился на кухню услышав за спиной робкое «спасибо».

Ну вот. Контакт со стариком налаживается. Оказавшись на кухне я превратился в животное набросившееся на бедную сковородку картошки. Всё ещё хрустящая, пропитанная свиным жирком и слегка солоноватая. А огурцы… М-м-м! Кислые с остринкой! Это была самая вкусная еда, какую я пробовал в этом мире уж точно.

Когда сковорода опустела, а она опустела очень быстро, я откинулся на спинку стула и блаженно выдохнул. Жизнь налаживается!

Судя по всему Древомир услышал что я закончил трапезу и хрипло произнёс:

— Ладно, может, ты и не такой уж бестолковый, каким казался. Бери ключ от мастерской, он на серванте лежит. Чертежи найдёшь в мастерской на верстаке, я вчера вечером набросал, пока ещё мог карандаш держать. Если выполнишь заказ купца… — Он помолчал и добавил с нажимом: — И если Борзята после этого не спалит нашу мастерскую к чертям собачьим, то… подниму тебе жалование.

— До пяти серебряников в месяц? — спросил я в надежде за месяц вернуть долг за украденных кур.

— Пяти? Ага, облезешь. — Хмыкнул мастер. — Трёх будет достаточно. И за это скажи спасибо.

Три серебряника тоже неплохо. Считай пятидесятипроцентное повышение оклада. В моём прошлом мире таких индексаций заработной платы не встречалось в принципе.

— Спасибо, мастер. — сказал я улыбаясь, он меня не видел, но уверен услышал улыбку в моём голосе.

— Не за что благодарить, — отрезал Древомир. — Сначала сделай. Потом благодари… — Он хотел сказать ещё что-то, но тут же закашлялся.

Я схватил остатки отвара, выплеснул в кружку и отнёс мастеру. Древомир жадно глотая выпил целебное снадобье и опять закашлялся маша рукой. Судя по всему он меня прогонял.

— Отдыхайте, мастер. Вечером загляну к вам, принесу новый отвар и поесть приготовлю.

— Иди уже. — прохрипел он и я направился на выход сжимая ключ от мастерской в кулаке.

На мгновение остановился на крыльце, подставив лицо осеннему ветру. Утро было серым, холодным, с низким небом. Деревня по-прежнему выглядела убого и негостеприимно, но почему-то именно сейчас, с тяжёлым ключом в руке и вкусом картошки на губах, мир показался мне чуть менее враждебным, чем был вчера.

Чуть ли не бегом я рванул к мастерской. Остановившись у двери я повернул ключ в замке и толкнул тяжёлую створку заставив её со скрипом распахнуться. Мастерская встретила меня тишиной, запахом смолы и предрассветным сумраком. Руки тут же зачесались под перчатками, может зудели они от экземы, а может от жажды повысить чёртов навык деревообработки до новой ступени.

Первым делом я направился к верстаку и стал изучать чертежи. Развернул свитки бересты, на которых мастер вчера вечером набросал эскизы заказа. Почерк был уверенный, но торопливый, линии местами дрожали. Видимо, лихорадка уже брала своё, когда он это рисовал.

Тем не менее чертежи были понятны: стол обеденный на шести ногах, прямоугольный, столешница из пяти досок на шпонках. Две простые лавки, без спинок, на четырёх ногах каждая. Два сундука с откидными крышками на деревянных петлях. Полка для посуды трёхъярусная, с бортиками.