И тут меня накрывает. Резко и стремительно. Торможу Вику за волосы, чтобы сбавила темп, и кончаю ей в глотку. Охренеть, как хорошо. Умница, глотает всё до капли.

- Спасибо, детка, – мягко похлопываю её по щеке. – Передохни, Кот сегодня голодный.

    Застёгиваю штаны и закуриваю. Накрыло так накрыло. Эх, просто нам с тобой не будет, Принцесса. Не получится.

7

    До конца недели я на учёбу не хожу. Наверное, стресс спровоцировал простуду, и я заболела. Не сказать чтобы сильно, но слабость была жуткая и горло саднило. Мама настаивала на вызове врача, но я не согласилась. У меня даже температуры не было.

    К выходным уже немного прихожу в себя. Родители собираются провести выходные с партнёрами отца по бизнесу на турбазе, а мне одной в доме оставаться не хочется. Я и раньше не оставалась, а теперь вообще как-то не по себе. Поэтому звоню Маше и напрашиваюсь на пижамную вечеринку. Её мама заведующая отделением в областной больнице и сегодня дежурит в ночь, поэтому большой телек в гостиной и ведёрко черничного мороженого отлично скрасят нам вечер. В общем-то даже будь её мать дома, мы бы всё равно так и поступили. Правда пришлось бы пикантные моменты проматывать. Я вот, допустим, не могу при родителях смотреть даже поцелуи на экране – смущаюсь. А в современных молодёжных фильмах и погорячее есть сцены.

     Родители подвозят меня к дому Карташовой ближе к семи. Машка живёт на окраине нового жилого комплекса многоэтажек. От нашего коттеджа ехать совсем недалеко. Мама берётся меня проводить, хотя я её уже сто раз просила так не делать.

- Никому не открывайте, – наставляет мама. - Если кто-то позвонит в двери, внимательно смотрите в камеру.

- Мам, нам не по десять лет, – улыбаюсь и целую её в щёку.

- Напомнить о безопасности лишним не будет.

      Может и так.

- Что будем смотреть? – Машка с пультом плюхается на диван, когда я захлопываю за мамой двери. – Я недавно прочитала книгу одной писательницы, по ней вот, оказывается, и фильм уже вышел. Не помню название, но можно в интернете поискать. Молодёжка. Там парень такой весь плохиш и девушка правильная и скромная. Он её соблазняет, ну и у них там всё такое…

- Нет, – перебиваю Машу слишком уж резко. – Не хочу я такое смотреть.

- Но тебе же раньше нравилось! – Карташова в искреннем изумлении таращит глаза.

- Разонравилось.

    Настроение портится резко и бесповоротно. Я сажусь в угол дивана, скидываю тапочки и поджимаю ноги под себя. Бабушка всегда говорила, что так сидеть вредно, но я немножко.

- Давай что-нибудь попроще. Комедию, может. Или ужастики. Хотя нет, не надо ужастики, лучше комедию.

   Машка смотрит долгим взглядом, но ничего не говорит. Только вздыхает и начинает клацать пультом, перебирая в приложении смарт-тв фильмы. В итоге останавливаемся на каком-то полнометражном мультфильме. Смотрим молча, почти не перекидываясь фразами. И мороженого не хочется.

- Я спать хочу, – поднимаюсь, как только титры начинают скользить по экрану. – Пойду, Маш. Если хочешь, смотри ещё что-нибудь.

   Чищу зубы и расстилаю Машкину постель, забираюсь на сторону, где всегда сплю, когда ночую у неё. Некрасиво я веду себя, понимаю. Но с Машуней можно быть честной. Мы так привыкли – понимать капризы друг друга.

    Спать на самом деле совсем не хочется. Точнее хотелось, а теперь нет. Тупо смотрю в потолок, блуждаю рассеянным взглядом, но вдруг напарываюсь на огромный постер над письменным столом. Внутри всё сжимается, стоит только увидеть черноту взгляда парня по центру. Пусть он только на бумаге, но я будто слышу в тишине его шёпот:

«Ты только для меня. Только моя, Леррра»

     Я ощущаю это так явно, что начинаю задыхаться. Воздуха мало, мне душно. Сбрасываю одеяло и вытягиваюсь, интуитивно прикасаясь ладонью к горлу, будто туда кто-то надел ошейник, и он мне давит, не даёт свободно вздохнуть.

    Дёргаюсь, когда щёлкает замок на двери. Матрац прогибается –  Маша укладывается рядом. Я продолжаю лежать молча, считая собственные вдохи и выдохи в попытках расслабиться и успокоить тарахтящее сердце.

- Лер, – тихо зовёт Маша спустя несколько секунд. – Что с тобой?

    Я и сама не знаю, почему ничего ей не рассказала. Раньше мы всегда делились подобным, но в этот раз… Рассказать – значит пережить тот страх ещё раз. И вот сейчас я тоже молчу, словно язык мой окаменел.

- Ты что же, до сих пор сердишься на меня? – Карташова приподнимается на локте и смотрит внимательно.

- Не сержусь, Маш.

- Тогда что не так?

     И я всё же решаюсь поделиться.

- Всё не так, Маш. С момента того похода в клуб всё не так, – поворачиваюсь на бок, смотрю в полутьме во внимательные глаза подруги. – Я тебе не рассказала. В понедельник после экзамена кое-что произошло. Я никому не рассказала.

    Маша сводит брови, смотрит напряжённо, а я переворачиваюсь на спину и утыкаюсь снова в потолок.