Отрок поскучнел. Коли вышел у них с братом спор о земле али наследстве, затянется скучная дележка надолго.

— Звали его Малом. Он был хорошим кузнецом.

Краем глаза Горазд углядел, что князь будто бы чуть подался вперед, прислушался к просителю внимательнее.

— Он пропал, господине. Уж много седмиц как. А я навестить его поехал, в кузню-то, так о том и проведал. Кузня-то стоит пустая, без хозяйского присмотра, — мужчина по имени Дар говорил короткими, рубленными фразами, словно было ему тяжело сплетать слова в предложения. Да еще и при всем честном народе, пред князем и его ближниками.

— Неладно тут что-то, господине, — хмурясь, договорил он.

— Отчего же неладно? — спросил князь. — Может, на торг твой брат подался. На ярмарку.

— Так уж шибко заброшенной кузня-то выглядит, — медленно отозвался мужчина по имени Дар. — Там уж сколько седмиц огонь не зажигался.

— Со старостой толковал? Что он говорит?

— Не ведает ничего, — он развел руками. — Мол, запропастился неведомо куда и когда. Не видали, говорит, аж с весны.

— И что же, община без кузнеца осталась? — Ярослав Мстиславич огладил короткую светлую бороду; задумавшись, постучал пальцами по деревянным подлокотникам престола.

Горазд, не выдержав, слегка поежился. Холодало. От промозглого ветра дубели ладони. Он видел, что княгиня прятала руки в складках длинного плаща, а на щеках у нее держался алый румянец от холода. Поскорее бы уже разобрался князь с этим мужиком. Был он нынче последним из просителей, всех остальных уже выслушали и рассудили. Несмотря на промозглую сырость, толпа на площади не редела. Слова о пропаже кузнеца передавали из уст в уста, чтобы услышали даже те, кто стоял далече.

И то верно. Не каждый год из общин люди пропадают в мирное время. Еще и кузнецы! Кто же теперь говорит со Сварогом, кто зажигает в кузне священный огонь?..

— Уж про то не ведаю, господине, — седовласый мужчина развел руками. — Уж не серчай. Староста не шибко ласково принял меня.

— Сказал ли ты ему, что пойдешь моей правды искать?

— Знамо дело! А он, мол, сказал, что от дел общины его своими наговорами отвлекаю. Что ты, господине, с него спросишь по весне дань, а отплатить ему будет нечем. Коли он таскаться будет между общиной своей да Ладогой.

По толпе прокатились смешки, люди принялись перешептываться. Сотник Стемид позади князя прятал улыбку в густые, медные усы.

— Вот, стало быть, как, — Ярослав нахмурился и обернулся к сотнику. — Я хочу видеть этого старосту, отправь в Заполье кметей.

— Сделаем, батька, — отозвался тот.

— Обождем с твоей просьбой, Дар сын Дружко. Прежде мне со старостой потолковать надобно, — князь вновь посмотрел на мужчину перед ним.

Тот закивал поспешно и поклонился — на всякий случай.

— Твоя воля, господине. Благодарствую!

Когда мужчина соскочил с подмостков на землю и затерялся в толпе, Ярослав поднялся с престола и сделал несколько шагов вперед. Стоило ему оказаться на ногах, как свирепый ветер тут же подхватил полы его нарядного, подбитого мехом плаща-корзно. Следом за мужем встала и княгиня: никто не смел сидеть, коли стоял князь.

— Хорошо ли я рассудил вас нынче? — громко, перекрикивая шум ветра и гул голосов спросил он у толпы, и люди грянули вразнобой в ответ.

— Любо, княже! Хорошо! Да!

Ярослав улыбнулся. Зеваки да слушатели принялись потихоньку расходиться, и Горазд потоптался на одном месте. Слава всем богам! Уже представлял, как вернутся они в терем да согреются горячим, ароматным питьем.

К князю подошёл потолковать сотник Стемид, и Звенислава Вышатовна тоже шагнула к мужу, намереваясь что-то сказать, но была остановлена Чеславой. Горазду с его места привиделось, что та грубо и больно стиснула княгине руку повыше локтя, даже будто бы одернула и что-то шепнула сквозь зубы. Вздрогнув, Звенислава Вышатовна резко шагнула от Чеславы прочь, вырывая руку из ее хватки, и недовольно высказала ей.

Подвели княжеских лошадей. Ярослав Мстиславич с легкостью вскочил в седло, а поводья для смирной кобылки княгини передали Чеславе. Два отрока подсобили Звениславе Вышатовне, подсадив ее в седло. Горазд успел разглядеть, как княгиня как раз потянулась за поводьями, и Чеслава в тот момент в сердцах уж больно резко ими дернула, отчего кобылу повело в сторону. Спокойное животное запнулось обо что-то копытом, испужалось, заржало тонко и пронзительно и взбрыкнуло впервые за всю свою коротенькую жизнь, сбросив на землю княгиню Звениславу, которая толком и понять ничего не успела — так быстро все случилось.

Да никто не успел.

***

Горазд колол дрова на опушке леса, примыкавшего к заднему двору их старенькой избы, когда прибежала запыхавшаяся, взбудораженная сестренка. Он отложил в сторону топор, и Лада остановилась перед ним, переводя дыхание.

— Случилось что? Да не томи ты, заноза эдакая! — вспылил он потому, что уж больно вид был у сестры взволнованный.