Если Барсбек разлюбит ее, то не разозлится, когда придет время отдавать ее тархану русов. А чтобы разлюбить, он будет меньше на нее смотреть. И больше не будет приходить к ней по ночам в палатку, чтобы согреть. Может, тогда у Иштар получится улизнуть. Она сбежит, и отец не сможет продать ее Саркелу.

Когда Барсбек ушел, она свернулась на мягкой шкуре в клубок и укрылась сверху плащом, чтобы заглушить свои всхлипы. Внутри болело так, как не болело еще никогда. Ни один удар отца не причинял ей такую боль, как когда она прогнала Барсбека, и тот молча ушел. Но Иштар знала: так будет лучше. Так она его сбережет от участи, которую увидела во сне.

Если бы маленькая Иштар прилежнее наблюдала за старухой, матерью ее матери, когда та смотрела в дым, чтобы разглядеть будущее, если бы маленькая Иштар прилежнее училась у нее, то сейчас бы она понимала, что тщетно надеется на то, что у Барсбека получится обхитрить судьбу.

Но Иштар так и не научилась заглядывать в дым и потому, выплакав все слезы, заснула в ту ночь с надеждой в сердце.

***

Солдаты шептались за его спиной, и не просто так. Обозлившись на Иштар, он высек семерых за незначительнейшие провинности. И велел готовить войско к наступлению, невзирая на последний приказ Багатур-тархана. Жалкую крепость русов они возьмут и без осадных орудий, ни к чему их ждать.

Два юных хазарина помогали Барсбеку облачаться в доспех и возились с ремешками кирасы, и он чувствовал исходивший от них страх. Наверное, боялись быть запоротыми в кровь. Но сейчас он уже остыл, и ярость не застилала глаза тяжелой, багряной пеленой.

Он сам закрепил на воинском поясе ножны с саблей, взял в левую руку кистень и вышел из палатки. Юноши побежали за ним, держа в руках лук, полный стрел колчан и копье. Снаружи Барсбека ждал оседланный жеребец и несколько сотен хазар, которых он поведет сегодня в бой. Багатур-тархан хочет, чтобы они взяли шатер Нишу-хана, и Барсбек исполнит его волю.

Русы уже знали, что они идут. Невозможно спрятать в степи столь огромное войско. Так даже лучше, зло усмехался Барсбек. Пусть знают, что я иду. Тархан русов даже попытался направить гонцов, попросить у соседей подмоги. От хазарской стрелы ускользнул лишь один из пяти, но едва ли он поспеет передать весть от своего тархана до того, как все будет кончено.

Войско снималось с места еще до рассвета, в мрачных утренних сумерках, оставляя позади себя совсем немногое: Иштар и хазар, которые будут ее охранять. Сторожить, чтобы не сбежала. Барсбек хотел бы позабыть ее имя и лицо и никогда больше не вспоминать.

Не смотря по сторонам, он натянул поводья и слегка ударил пятками по бокам жеребца. Страшным, разрушительным оружием была хазарская конница. Она сметала все на своем пути — людей, укрепления, любые преграды. Точные, свистящие стрелы пробивали любую кольчугу и за пару сотен шагов. С запаленным огнем, они играючи поджигали деревянные шатры русов. Острые, тяжелые копья сбивали на землю всадников или же убивали под ними лошадей. Изогнутые сабли рубили головы, кистени в щепки разносили щиты, сминали и дробили кости.

Русам не на что надеяться. Никто не переживет следующую ночь.

Нишу-хан не станет выводить свое войско на открытое место, не пойдет встречать хазар в степи. Нет, он скорее схоронится внутри городища, укроется за крепким и высоким деревянным частоколом и земляной насыпью перед ним. Хазары брали и не такие укрепления. С осадными орудиями они захватывали каменные крепости. Что им жалкий шатер из дерева?..

Они пустят огненные стрелы и подожгут шатер изнутри. Еще издалека убьют русов, охраняющих частокол наверху. Выкурят их всех дымом и огнем. А после вместе со стрелами пустят наверх петли и веревки, по которым самые отважные среди хазар с легкостью вскарабкаются на частокол. Кто-то из них выживет и распахнет ворота изнутри, и тогда жалкое городище русов падет.

Барсбек скакал впереди всего войска, и горячий степной ветер лишь сильнее будоражил его кровь, пока он представлял, как победит в сегодняшней схватке. Вдалеке смутно показались очертания шатра Нишу-хана. Барсбек уже почти чувствовал запах крови и горящего дерева, слышал крики умирающих русов. Он ненавидел их всем своим естеством, но сегодня, вспоминая Саркела, ненавидел в сотню сотен крат сильнее. Если бы Саркел не повстречал тогда Багатур-тархана, если бы Иштар не принялась вечером плясать подле костра со своими летящими косами, звонкими колокольчиками да монетками, ничего бы этого не было. Если бы только Саркел не появился однажды в шатре Багатур-тархана…

Слегка замедлившись, Барсбек велел готовить стрелы. Он не будет останавливаться, его войску не нужна передышка — не так уж много времени они провели в пути. Отдохнут, когда спалят дотла очередное городище русов. Барсбек не даст русам и одной лишней минуты, он не станет вести ненужные разговоры — ни с хазарами, ни с противником. Как и всегда, они налетят быстро и слаженно, начнут стрелять еще издалека — никто не сравнится с хазарином во владении луком.