Маленькая княжна надулась, выпятив губу, но послушалась и болтать перестала. И потому, когда Устя принесла в горницу целый каравай на подносе и кувшины с молоком и киселем, Звениславка с уже двумя молчаливыми девчушками разделили трапезу, а после она помогла им пришить тряпичным куклам головы и ушла, оставив сестренок на попечении мамок-нянек.

Велев Усте поискать тетку Младу, Звениславка вышла на высокое крыльцо, чтобы пройтись по подворью да заглянуть в закрома, и отчего-то удивилась, когда увидела во дворе князя.

Мужа.

Вместе со своими дружинниками, среди которых Звениславка разглядела несколько знакомых лиц, Ярослав забавлялся на мечах, а подле стояла толпа детских и молоденьких отроков, разинувших от восторга рты. Там же неподалеку грелись на солнышке два огромных, княжьих волкодава. Серый и Айна лениво приглядывали за своим хозяином и благосклонно позволяли мальчикам из детских себя гладить. Вместе с кметями, на равных забавлялась на мечах и Чеслава. Коли не коса, не отличить бы было девку от мужей: носила она одинаковые с ними рубаху да портки, да и билась ничуть не хуже.

Невозможно было вообразить, что дядька Некрас дозволил бы девке войти в дружину, и оттого Звениславке еще пуще хотелось все разузнать про Чеславу. Откуда она да кто ж ее сражаться научил, как на Ладоге оказалась, или она всю жизнь тут прожила? Какой же тогда род так с девкой своей опростоволосился?.. Да отчего глядит иногда на нее волчонком?..

Звениславка вздохнула и, поежившись, поплотнее запахнула на груди тонкую суконную свиту. В это время у нее дома еще жарко светило солнце, одаривая всех своим щедрым теплом. Здесь же на Ладоге уже ощущался осенний холод. От озера да реки дули студеные, сильные ветра. Солнце светило по-прежнему ярко, но уже не грело, и даже листва на деревьях отчего-то начинала желтеть. Звениславка подивилась еще пару седмиц назад, когда они оказались на землях северного ладожского княжества. Много здесь было чудного, незнакомого, чужого…

Задумавшись, Звениславка не сразу увидала, что по крыльцу поднимаются княгиня Мальфрида с княжичем, который приходился Ярославу единокровным братом. Он-то и был законным сыном старого князя Мстислава. Она знала лишь, что звать его Святополком, да накануне на пиру тот выпил лишнего и побуянил слегка, пока кто-то из дружинников его не увел. А еще она знала, что лицо княгини Мальфриды кажется ей смутно знакомым, только вот Звениславка никак не могла взять в толк, где могла видеть ее раньше?..

— Княгинюшка! — Святополк улыбнулся ей, словно наевшийся сметаны кот.

Он придержал мать за локоть, чтобы остановиться на крыльце напрочь Звениславки. Она склонила голову перед княгиней Мальфридой и с опаской поглядела на ее шебутного сынка. Выделялся он среди прочих мужей, тут уж ничего не скажешь! И захочешь пройти мимо — не пройдешь, обернешься вослед, чтобы поглядеть! Носил он богатые ткани: шелк да парчу да червленые сапоги, богато украшенные и расшитые золотой нитью! На плечах меховой плащ скрепляли фибулы с драгоценными каменьями, и даже тесемка, которой мужчины перехватывали волосы на лбу, была у него соткана из шелка!

Смутившись, Звениславка опустила взгляд, прекратив бесстыже разглядывать своего деверя.

— Как тебе терем-то наш, по душе пришелся? — насмешливо спросил Святополк.

Он взгляда от нее, напрочь, не отводил. Все смотрел на кику да на румянец на щеках, на ладони, привыкшие к тяжелой работе, на тоненькую, простенькую свиту. Смотрел и нехорошо, опасно щурился.

— По душе, княжич, — хриплым из-за волнения голосом отозвалась Звениславка.

Она шагнула назад, врезавшись спиной в высокие поручни. Дальше отступать ей было уже некуда.

— Не дюже богатый, нет? Верно, в южных землях вы тоже в теремах живете? Не в землянках же?

Он уже в открытую над нею потешался. Улыбался колко и зло, смотрел недобро. Даже мать одернула его.

— Макошь светлая, сын! Что говоришь-то ты.

— Права ты, матушка, — он склонил голову в лживом смирении. — Слыхал я ведь, что много приданого с собой княгинюшка наша привезла! Стало быть, все у них в южных княжествах ладно.

Звениславка вскинула голову, выпрямляясь, и разжала пальцы, что судорожно стискивали свиту на груди. Чувствовала она себя зверьком, глупым зайчонком, угодившим в ловушку. Уразуметь не могла, с чего злоба такая исходила от Святополка, отчего тот говорил с ней так! Ничего ведь она ему не сделала, пары слов накануне не сказала!

— Брат, государыня.

Ярослав в два шага взлетел на крыльцо, и Звениславка испытала прилив острой благодарности.

— Братец! — Святополк улыбнулся ему еще шире, чем улыбался до того Звениславке. — Уже трудишь себя, я гляжу, не жалея?

Простая холщовая рубаха на князе промокла на вороте от пота да выбились из-под кожаного ремешка наспех перевязанные волосы.

— Ты тоже, говорят, не скучаешь. К боярам моим в гости захаживаешь, — Ярослав дернул уголком губ.