- Что приключилось? – спросил князь голосом, услыхав который княгиня Мальфрида уразумела, что ошиблась, упросив мужа прийти.

В отчаянии она посмотрела на сына: коли б тот стерпел, коли б тот сдержался, может, ничего еще не было. Не поднял бы руку на брата, оставил бы эту растетеху да не трогал бы при отце! Но проявленной дерзости, да еще и прилюдно, князь ему не простит и просто так не спустит.

Святополк, малость поостыв, закрыл рот. И без того отца прогневал, когда пнул эту голосящую потаскуху.

- Ярослав! – рявкнул Мстислав, не дождавшись ни от кого ответа.

Старший сын посмотрел на отца и скрипнул зубами.

- Он ее в клети насильчинал, - сказал Ярослав, выдержав прямой взгляд князя. – Я услыхал и выволок его наружу. И ударил.

Не сдержавшись, он поморщился. Насильничать девку – гнилая затея. А уж коли ты княжич, то и подавно. Да каждая вторая сама с радостью пойдет к тебе и будет греть постель, коли попросишь добром и лаской. Но Святополку нравилось причинять боль. И крики ему жалобные нравились, и чтобы добыча трепыхалась в его руках, замирала от страха и верещала от ужаса. И чтобы он над нею властвовал, решал, миловать али казнить. Начиналось-то с животинок... и вот куда зашло.

- Она сама ко мне пошла, - вскинулся княжич. – Нашто мне ее неволить, я свистну – любая кинется, - он весело усмехнулся и подбоченился, расправив плечи. – Наговаривает на меня ЯркО, батюшка.

Черная тень пробежала по лицу князя Мстислава. Переводил он тяжелый взгляд со старшего сына на младшего и не ведал, как быть. По старой привычке следовало во всем обвинить Ярослава. Стервец что в сопливом детстве, что в отрочестве ослушивался постоянно, отцовскую волю нарушал, дерзил, обрехивался. За что порот был не единожды, но ума все равно не нажил. Да и княгиня ему многое о бастрюке нашептывала...

Но нынче все было по-другому.

- А с рукой что? – буркнул Мстислав, указав на повязку.

Ярослав вновь промолчал и посмотрел на брата. Он словно ждал, что тот первым во всем сознается отцу.

- Отвечай своему князю, щенок!

Незнамо что удержало князя от затрещины. Видят боги, он был к ней близок.

- Брат ножом ударил.

Прищурившись, Мстислав окинул Ярослава цепким взглядом. Особенно задержался на его неподпоясанной рубахе.

- А ты оружие вздевал? – спросил в нехорошей, давящей тишине.

- Нет, - Ярослав мотнул головой, чувствуя на себе вдобавок к отцовскому пристальный взгляд пестуна. – Пояс на заднем дворе оставил, когда с мечом упражнялся.

- Бестолочь, - тихо, но отчетливо выдохнул сотник Крут.

Мстислав не сказал ничего. Даже на Святополка не поглядел, хотя тому хватило совести али притворства покраснеть. Князь же повернул голову в сторону девки.

Та по-прежнему сидела в пыли, сжавшись в комок, но уже почти не выла. Размазывала по заляпанному кровью лицу грязные слезы да скулила тихонько. Прищурившись, князь посмотрел на ее синяки – на шее, плечах, локтях. Все они виднелись под разорванной рубахой.

- Так. А ну сказывай, как было, да не смей лгать! Прибью, - велел ей Мстислав, потерявший уже всякое терпение, разбираясь с сыновьями.

Девка сызнова бросилась ему в ноги.

- Господине, не губи, не губи, - принялась приговаривать, вновь разрыдавшись. С трудом уняв всхлипывания и икоту, она указала грязными, ободранными пальцами на бледного от гнева Святополка. – Княжич меня силой в клети зажал, щипал, бил. Истрепал всю... Снасильничать грозился! А... другой княжич... вступился!

- Батюшка, пошто грязноротую слушаешь! – Святополк развел руками. – Не трогал я ее против воли!

Мстислав смерил сына суровым взглядом, заставив замолчать. Посмотрел на плачущую девку у себя в ногах и повернулся к Ярославу.

- Правду она сказывает?

- Правду, князь, - тот кивнул.

- Сучий ты потрох! – князь взревел, схватил упиравшегося Святополка за шкирку и потащил в сторону конюшни.

Княгиня Мальфрида совсем по-бабьи вскинула раскрытые ладони к щекам, резко втянув ртом воздух. Она сделала два шага в сторону, куда отец увел сына, и остановилась. Она знала, что сделает токмо хуже, коли бросится следом. Воевода Брячислав что-то шепнул ей на ухо и, бережно придержав под локоть, увел со двора, подальше от чужих, бесстыжих взглядов.

Ярослав почувствовал, как стоящий позади дядька Крут сжал его плечо, заставив обернуться.

- Ну, княжич, расскажи-ка мне теперь, где и как ты свой воинский пояс позабыл, - притворно ласковым голосом попросил пестун.

Понурив голову, Ярослав поглядел на него исподлобья. Но все же дерзнул ответить.

- Ты из меня нынче весь разум под конец вышиб. Добро, что я голову свою нигде не забыл.

Против воли дядька Крут рассмеялся. Придержав за плечо, он увлек воспитанника за собой в терем: следовало поглядеть на рану, промыть ее, успокоить целебным отваром да зашить, коли будет нужда.