– Нашли кое-что. Но пока ответов это не прибавило, – она снова отвернулась. – Волхва хочу увидеть. Соловья.

Чаян покивал, услышав знакомое имя здешнего жреца и ведуна. Видел он его всего один раз – да и то издалека, в посаде. Воевода Доброга указал на него и сказал, кто такой. Да пока надобности не случилось его в детинец призывать, хоть и говорили, что на здешнем святилище он самые большие обряды и требы всегда справлял.

– Позовём, коли надо.

Елица остановилась перед крыльцом женского терема. Доносились сюда голоса челядинок из приоткрытого окна в её горнице, где-то слышались шаги – того и гляди какая баба выйдет из-за угла. А пока – никого. Княжна посмотрела на него вопросительно: верно, ждала, что ещё скажет. А он, странное дело, не находил слов, чтобы удержать её здесь ещё на мгновение, хоть и хотел невыносимо.

– Ты отправь кого к Соловью. Пусть завтра поутру приходит. Не вечером. Нехорошо без Дажьбожьего ока такие дела решать.

– Отправлю.

Она кивнула серьёзно и, чуть подобрав подол, начала по лестнице подниматься. Взглянула ещё раз сверху, нахмурив брови – отчего мелькнула между ними едва заметная морщинка. Чаян схватился было за перила – за ней пойти, но так и остался стоять на месте, глядя, как покачиваются под поневой её бёдра и как мелькают аккуратные ступни в мягких сапожках из-под подола при каждом шаге.

– Я рад тебя видеть, Елица, – успел сказать он прежде чем княжна скрылась в тереме.

И едва по лбу себя ладонью не хлопнул – ну чисто мальчишка! Никогда он на слова не скупился, а тут от вида её порой забывал все до единого. А те, что приходили – всё были какими-то глупыми.

Продолжая вздыхать над тем, какой он остолоп, Чаян вернулся в свои – а когда-то княжьи – покои. И едва не споткнулся о порожек, увидев там Зимаву. Да что ж привело её сюда в такой час? Коль хотелось ласки, так и до вечера подождать можно было, хоть слишком часто и негоже с ней видеться.

Княгиня, видно, только пришла: ещё и присесть никуда не успела.

– Здрав будь, Чаян, – улыбнулась скупо – и сразу понятно стало: не миловаться пришла, похоже. – Не здоровались сегодня ещё.

– Здравствуй, Зимава.

Он прошёл дальше и взял со стола кружку, в которую княгиня только что налила свежего ржаного кваса. Мелькнула даже мысль: а вдруг отравит? Но Чаян отпил, радуясь, тому, как прохладная кисловатая влага омывает пересохшее после встречи с Елицей горло – и жестом предложил женщине испить тоже. Она плеснула и себе в кружку.

– Брата своего уйми, будь добр, – сказала совсем уж нелепое и непонятное.

Чаян распоясался и сбросил с плеч свиту, заметив, как жадно скользнула по нему взглядом княгиня.

– А что с Леденом? Он же тихий, что избушка в глуши лесной.

Зимава фыркнула, расслышав насмешку в его словах. Подошла со спины ближе, положила ладони на плечи, мягко разминая, словно устал он, хоть ещё и не успел. Но её забота оказалась приятной: Чаян даже голову запрокинул слегка, ощущая, как лёгкое покалывание разносится по телу.

– А то, что Вышемила покой теряет рядом с ним. Только ведь встретились…

– Так, может, это тебе сестрицу свою унять надо? – он глянул искоса.

Губы Зимавы сжались в жёсткую линию. Она слишком сильно надавила пальцами на мышцу рядом с шеей – и так точно попала, что Чаян аж зашипел от острой боли. Неожиданно.

– Вышемила юная совсем! – Зимава склонилась к его уху. – А он… Сам знаешь, что дурит головы девицам видом своим загадочным.

– Не знаю. Я же не девица.

– Коли не хотел бы он, так и у неё надежд в душе не зародилось бы! – в голосе княгини вдруг послышались слёзы. – Все уши о нём мне уже прожужжала. Только через порог ступила.

И правда ведь, похоже, за сестру она испугалась. А ведь Чаян тоже не слепой: сразу заметил тягучий взгляд, каким боярышня Ледена провожала. Много ли молодой девице надо, чтобы сердце разгорелось? Слово ласковое, внимание ненароком и терпение выслушать болтовню.

– Да как же я его уйму, Зимава? – Чаян повернулся к княгине. – Не маленький ведь он. А я ему не отец. Брат только. Равный.

– Скажи ему, чтобы и в сторону её не смотрел! – в глазах княгини блеснул злой огонёк. – От беды она хотела спастись – и потому сюда приехала. Да только как бы в большую беду не угодила.

– Как ты?

Чаян улыбнулся. Мягко коснулся её щеки ладонью и провёл большим пальцем по плавной линии губ. И зачем так делает? Зачем душу ей бередит – и сам толком не знал.

– Как я, – согласилась Зимава. – Но я женщина. Замужем была. Мужа потеряла. Я понимаю больше, чем Вышемила.

Она слегка подтолкнула его в грудь, заставляя сделать шаг назад. Он сел на застеленную лавку, а княгиня, приподняв подол, опустилась на его колени верхом. Прижалась к губам его своими, провела ладонью по животу а дальше, задрав край рубахи – скользнула под гашник. Чаян втянул воздух сквозь зубы, ощутив требовательные ласки её тонких пальцев.