Искупался ведь в холоднющей воде да шёл ещё сколько под ветром.

– Не боюсь, – он усмехнулся. – Только не застудиться. А вот за тебя вовсе не уверен. Согрелась? Ты уж прости… – он снял рубаху и кое-как развесил её на неровных камнях. – Но так быстрее высохнет.

Елица, отводя взгляд, протянула ему второе одеяло, которое прихватила как будто на всякий случай. А вот же и пригодилось.

Пока княжич кутался в него, устраивался рядом, подогрелась у огня каша: решили повечерять пока только ей и частью хлеба. Елица присела у костра, пытаясь краями одеяла подхватить горячий горшочек так, чтобы не обжечься. Зашипела, когда жар всё же добрался до пальцев. Леден, наблюдая за ней, чему-то улыбнулся. Елица опустилась подле него и подала ложку, а после только спохватилась: одеяло расползлось в стороны, открывая её едва не до подмышки самой. Княжич, коротко скользнув в прореху взглядом, нарочно отвернулся, пока она не оправилась, мысленно браня непогоду и саму себя за невнимательность.

– Так ты что же, и правда ничего не помнишь? – заговорила, пытаясь замять неловкость.

– Смутно, – Леден повёл плечом, зачерпывая кашу из горшочка. – Помню, звала она меня. Да так ясно… Словно знакомым голосом, – он смолк на миг и перехватил её взгляд. – Как и куда шёл, не помню уже. И вот ведь… Далеко забрался. Чудно, что ты меня отыскала, когда сама заблудилась.

– Леший меня водил, – Елица вздохнула. – Думала, погубить хочет, а вон на тебя вышла.

– Как выберемся, требы ему принесу, старику, – усмехнулся княжич. – В благодарность.

– Если бы я ещё знала, куда идти…

Они столкнулись ложками на дне горшочка, и Леден убрал свою, предлагая доесть. Ему одному и целого было бы мало, а тут и половины не досталось. Елица всунула посудину ему в руку и тут же отвернулась, давая понять, что возражений не примет.

После скромной вечери они выглянули наружу, постояли под дланью скалы: дождь как будто начал стихать, а потому можно было надеяться утром пойти почти посуху. Пришло время спать укладываться. На камнях, конечно, не больно-то разлежишься. Елица обречённо пощупала свою одежду: она была по-прежнему влажной. В такой за ночь замёрзнешь. Леден скинул с себя одеяло и расстелил у огня поверх куска рогожи.

– Эх, жалко, войлока ты с собой не захватила.

Он улыбнулся ободряюще, но легче совсем не стало.

– Ты как же? – спросила Елица неуверенно, страшась того, что от него услышит.

– Да как-то справлюсь, – он махнул рукой безразлично. – Только позволь хоть рядом лечь.

Она устроилась на тонкой, совсем не спасающей от мелких камней и выступов на неровном полу пещеры, подстилке. Замерла, подумывая, не надеть ли всё же рубаху, но как представила, что сырая липкая ткань прильнёт к коже, сразу отказалась от этой мысли. Леден притулился рядом, спиной к её спине, подкинув перед тем чуть подсохших веток в огонь. От кожи его сквозь одеяло поползла было прохлада, но после пропала. Кажется, он уснул даже, а может, просто застыл в неподвижности, стараясь сохранить хоть какое-то тепло. Елица чувствовала, как перекатываются между лопаток его мышцы при дыхании, чувствовала запах реки, смешанный с его запахом. И эти разорваные, волнующие ощущения не давали даже веки смежить. Да ещё и чувство вины подгрызало: она-то хоть в одеяло закутана, а он в сырых портах и без рубахи.

Вздохнув медленно и тихо, Елица шевельнулась осторожно и, вынув из-под себя край одеяла, накинула его на Ледена, постаравшись при этом отодвинуться хоть немного. Княжич вздрогнул – и их спины снова соприкоснулись, теперь уж не разделённые тканью.

– Зря ты, княжна… – буркнул он хрипло. – От меня не согреешься.

– Зато хоть ты…

Он стряхнул с себя одеяло и подоткнул под бок Елицы. Она повернулась к нему, чтобы возразить – и Леден навис над ней, уперевшись ладонями в пол по обе стороны. Пепельно-русые пряди упали на его лоб, бросая тень на глаза, что коротко озарились отсветами костра. Сердце заколотилось испуганно, и стало душно: что делать станет? Елица уж приготовилась отбиваться, но совсем онемела, обездвижела, когда княжич чуть наклонился к ней. Он остановился, словно всего лишь хотел разглядеть её лучше, а в следующий миг перевалился на своё место.

– Спи, княжна. Мне холод не страшен. Говорю же.

Она уставилась в костёр невидяще, не веря, что всё обошлось. Пожелай он… Смогла бы остановить? Вряд ли. Леден тихо и протяжно вздохнул. Она закрыла глаза и на удивление быстро уснула, слушая его дыхание.

Но глубокой ночью или под утро уже, когда сон самый крепкий и сладкий, её разбудило лёгкое потряхивание за плечо. И голос княжича над ухом:

– Просыпайся. Мы тут не одни, кажется.