Леден собрался уходить из общины одним из первых. Хотел вернуться лагерь, но вспомнил, что всё ж должно теперь власть показывать. И уж если сдали им Велеборск, то и оставлять его не стоит.

– Ты сильно тут не усердствуй, – бросил напоследок брату, а тот, погасив притворное веселье в глазах, только кивнул серьёзно.

– Утром поговорим. За княжной ехать надо, – ответил тихо, но так, чтобы было слышно сквозь гомон.

– Княгини стерегись, – коротко глянув на Зимаву, посоветовал Леден. – Она-то, гляжу, тебя сильнее мёда хмелит.

– Не боись, – Чаян снова улыбнулся.

Княгиня, заметив желание Ледена покинуть застолье, подозвала одну из челядинок и шепнула ей что-то. Девушка нерешительно глянула на него, но кивнула, сжав губы, подчиняясь приказу женщины, которая, несмотря ни на что, ещё обладала здесь неоспоримой властью. Видел он сегодня эту девицу не раз: всё рядом крутилась, ухаживала и мёд подливать не забывала. То рукава коснётся, то склонится близко-близко, а то, повернувшись, мазнёт длинной косой по спине.

– Пойдём, княжич, хоромы твои тебе покажу, – девушка подошла, торопливо обогнув стол.

Он попрощался с кметями и последовал за ней. Признаться, голова гудела от мыслей и всего, что случилось сегодня. В груди нехорошо тянуло от смутной неуверенности в том, что всё выйдет так, как нужно. И не давали покоя размышления о княженке, за которой предстояло ехать. Он сразу понял, что ему. Чаян город, завоёванный не столько мечом, сколько словом, пока оставлять поостережётся. А дело это слишком важное, чтобы отправлять по нему десятника или даже воеводу Буяра, что остался сейчас в становище – приглядывать за вверенным ему войском.

Колючая прохлада прогнала и то слабое опьянение, что поселилось в голове в душной общине. Леден прошёл за челядинкой через двор и поднялся по знакомому уже крыльцу в терем. Здесь было сумрачно и тепло – пока ещё топили, не доверяя изменчивой весенней погоде.

Они поднялись ещё выше и, пройдя по открытому ходу на втором ярусе, вышли к хоромам, которые занимал раньше, если не сам князь, то, возможно, его сын Отрад. В просторной горнице было убрано – нарочито, отчего она потеряла жилой вид. Челядинка разожгла лучины, закреплённые в солидных кованых светцах – и вокруг сразу стало уютнее. Ошибиться не пришлось: хоромы и правда принадлежали воину. На стенах висели щиты и шкуры, добытые в охотах. Одна – медвежья – раскинулась на полу у широкой застеленной лавки. Необычно много окон было прорублено в стенах: верно, летом здесь можно было обходиться без лучин.

– Постой, – остановил Леден собравшуюся уже уйти челядинку.

Девушка встала у дверей и медленно повернулась к нему. Леден подошёл, на ходу распахивая накинутый на плечи, но не застёгнутый кожух. Девушка приняла его и аккуратно повесила на вбитый в стену сучок. А он наблюдал за ней, разглядывая миловидное, тронутое россыпью веснушек личико и стройную, хрупкую фигуру, скрытую чуть мешковатой рубахой и простой, без вышивки, понёвой. Неспроста её княгиня сюда отправила. Задобрить хотела. Знала, что после бесконечных сражений, дорог и стояния под стенами Велеборска, мужам нужно отдохнуть. Да только девица гостя остёрского боялась, видно, немало, хоть и выказывала внимание весь вечер. Он улыбнулся слегка, когда она снова на него взглянула, ожидая распоряжений.

– Подойди.

И челядинка послушно шагнула навстречу.

– Как звать тебя?

– Мира, – почти шёпотом.

Он неспешно развязал перехватывающий талию её тканый поясок, отшвырнул на притулившуюся у стола скамью, а за ним – понёву, которую тот и держал. Девушка взгляд опустила и только всхлипнула тихо, когда Леден прижал её к себе. Торопливо впился в губы, всё сильнее ощущая, что напряжение минувших седмиц сбросить ему просто необходимо. Челядинка противиться не стала – ответила, а после принялась распоясывать его рубаху. Стащила её, бросила рядом со своей одеждой. Провела ладошками по плечам, несмело разглядывая его.

– Холодный какой, – пробормотала растерянно.

– А ты согрей.

Леден коснулся её подбородка кончиками пальцев. Девушка с готовностью откинула голову, приглашая припасть к мягким губам. Нашарила гашник и принялась распускать его. Леден закончить ей не дал – подхватил на руки и до лавки донёс, а там задрал подол и взял её, не собираясь уж тратить время на долгие ласки. Она и так желала его, хоть опасалась по-прежнему. Приятно жаркими стали её руки, и глубоко начала вздыматься её грудь под тонким льном рубахи. Быстро распалилась. А ему лишь это сейчас и нужно было – больше ничего. Только видеть, как изгибается под ним тонкий стан. Как ярких, блестящих губ срываются вздохи один другого громче. Он излился остро – аж в глазах потемнело на миг. Битвы битвами, а без девиц порой тоскливо. Челядинка замерла, мелко дыша от тяжести навалившегося на неё тела. Леден чувствовал на губах соль её кожи, и запах её волос, будто бы чуть травяной, приятно щекотал ноздри.

Едва отдышавшись, он встал и оправился.