Девушка продолжала плакать, вытирая нахлынувшие слёзы ладонями. К ней подошла Киоко, которая всё ещё старалась держаться и обняла за плечи, но это не помогало. Хару только сильнее начала плакать. Но в какой-то момент девушки заметили Тсуну, что пришёл в себя, и Хару со всех ног побежала к нему, обхватив за талию. И это несмотря на то, что он ранен и весь в бинтах.

— ТСУНА-САН!!! — вопила в голос девушка, больше не скрывая своих слёз. — Я хочу вернуться в мирный Намимори! Я хочу вернуться назад!!! Пожалуйста!!!

Хару продолжала вновь и вновь говорить о том, что она не хочет тут больше оставаться, чтобы её вернули назад. Причём рыдания только усиливались, и, казалось, им не будет конца. Остальные молчали и слушали Хару. Да и что они скажут? Все хотят домой. Все хотят вернуться в мирное время. Всем страшно и не понимают, почему так случилось. Не только девочки, но и сам Тсуна тоже боится. Разве это не ясно?

— Хару, прекрати рыдать! — бросила я, чувствуя, что в груди возникает безудержная злость. Или зависть… не знаю. Скорее, это всё сразу. Злость, обида, боль и зависть. Ведь, как ни посмотри, а Хару в этом времени жива. Более того, она занимает то самое положение, при котором ей позволительно плакать и устраивать истерики. Но не мне… Единственное, что я могу, это заставить каждого встать на ноги и продолжать бороться, даже если кажется, что выхода больше нет. — Встань и вытри слёзы! Мы все не хотим тут быть, так что заканчивай.

— Да… да… как ты можешь?! — закричала на меня Хару, оторвавшись от Тсуны. — Как ты можешь так говорить?! Мне страшно! Кругом одна разруха! И это будущее нас ждет? Почему ты такая спокойная? К тому же и жестокая! Я пыталась с тобой подружиться, но так и не смогла понять. Ты жестокая и бессердечная! Всегда думаешь только о себе и своих принципах! На других тебе просто наплевать!

— Хару-чан! — ахнула Киоко.

— Эй! — бросил Хаято. — Это не так! Это…

— Это так, — перебила я парня. Причём говорила это абсолютно спокойно. Правда, от каждого слова девушки мои руки сжимались в тугие кулаки. Причём так сильно, что их пробила дрожь. Но не от ярости, а от обиды и страха. Пришлось спрятать руки в карманы, так как это единственное, что выдавало мои настоящие эмоции. Выдавало то, что я чувствую. — Это так, — повторила я, прекрасно понимая, что девушка срывается на мне. И если ей от этого станет лучше… Что ж… — Я жестокая, бессердечная и думаю только о себе. Поэтому прекрати рыдать и соберись. Меня это раздражает.

— Робот… — бросила девушка и, возможно бы, сказала что-то большее, но в лазарет вошли Реборн и Такеши.

Бейсболист также был бледен, как полотно, но, похоже, более сдержано воспринял эти новости. Хотя у него имеется потрясающий психологический механизм, которому может позавидовать каждый человек. Что бы ни случилось, он всё превращает в игру. Реборн тем временем держал в руках по две чашки дымящегося травяного чая.

— Хару, Киоко, — позвал их малыш. — Вот. Выпейте это. Оно успокоит вас. Это травяной чай.

— Спасибо, Реборн-кун, — поблагодарила Киоко, беря из рук малыша чай. Хару сделала то же самое.

— Вот ещё, — продолжал Реборн, протягивая в сторону девочек небольшой свёрнутый листок бумаги. — Это то, что я поручил вам ранее. Просто прочтите и следуйте этому.

— РЕБОРН!!! — взревел неожиданно Тсуна, вскакивая с постели на ноги. Ему это далось тяжело, но парень всё равно сделал это.

— О, — бросил малыш, осмотрев Тсуну. — Ты уже можешь встать?

— Я… — Савада не знал, что сказать. Вернее, знал, но не мог, чтобы не напугать девочек ещё больше. Лишь дрожал и смотрел на своего репетитора.

— Понимаю, — кивнул Реборн, после чего повернулся к остальным. — Я хочу поговорить с Тсуной, Дар, Гокудерой и Ямамото. Киоко и Хару, пожалуйста, оставьте нас, — девушки согласно кивнули и покинули лазарет, оставив нас одних. Когда шаги, доносившиеся из коридора, стихли, Реборн продолжил: — Я сказал Киоко и Хару только то, что мы находимся в очень опасной ситуации. Но ничего не говорил про мафию или о Вонголе.

Тсуна немного успокоился, осознав, что всего девочки не знают.

— Если мы не вернёмся… — его дыхание вновь стало сбивчивым. Надо было ему больше валерьянки капать. — Мы не можем позволять всем оставаться тут! Не можем!!! Мы обязаны найти способ вернутся обратно!!! Проблема не в том, чтобы просто оставаться в живых. Проблема в другом!

— Тсуна, прекрати, — бросила я. — Я понимаю, ты волнуешься за себя, друзей и девочек, но…

— НЕТ!!! — перебил меня парень, чем удивил многих. — Я не хочу этого слушать, Дар! Я не хочу слушать наставлений! Мне нужен выход!

— О-оу… — протянул Такеши, делая медленный шаг в сторону друга. — Тсуна! — но Савада действительно больше никого не слушал. Он направился в мою сторону и резко схватил за плечи.

— Ты же разбирала и собирала десятилетнюю базуку множество раз. Делала это снова и снова, когда она ломалась, верно? — в светло-карих глазах мелькала паника, безумие и надежда. Он пугал, но я понимала его состояние. — Прошу! Умоляю! Скажи, что ты сможешь её создать! Скажи, что сможешь вернуть нас домой! Скажи, что у нас хотя бы есть надежда!

— Тсуна… я… — ладони парня ещё крепче сжали мои плечи.

— Прошу тебя! — продолжал он. — Ты же создала это убежище! Ты многое можешь!