— Не выражайся! — донёсся папин голос из коридора. — Но да, я согласен…

Комната, которую мне выделили, была в таком же романском стиле, как и весь остальной дом. Разве что имелись элементы современности в виде телевизора, компьютера, телефона и кондиционера. Также я заметила около десятка видеокамер, чуть ли не на каждом углу. И это не только в моей комнате, но и, в принципе, по всему дому.

Большой брат всё видит, да? Хах… Причём техника была прямо на самом видном месте. Ясно. Они провоцируют меня. Хотят взглянуть на то, как буду вести себя. Конечно, я могла сразу же сесть за компьютер и, если тут имеется интернет, попытать счастье взломать сеть, да и выяснить, что это за семейка такая? Навязанные родственнички, чёрт бы их побрал! Но если учитывать то, что каждый член этой семьи маленький гений в чём-либо, то это означает, что я буду вести бой не с системой, а с такими же людьми, как и я. Причём, возможно, на несколько голов выше. Опыт и практику никто не отменял. Это вам не дешёвая школьная система, с которой любой программист справится. Значит, вывод делаю простой, хоть мне это и трудно, но от техники на время лучше отказаться. Нет, думаю, дозвониться до тех, кого хочу, я смогу, но что дальше? Папа отметил, что велика вероятность реакции домино. Под угрозой будут все.

Хм… Но в то же время это можно использовать. В каком-то смысле я понимаю всех Серра. Они меня не знают. Им страшно. Никто не хочет умирать за то, чего они не знают, и видят впервые. Им нужна уверенность в том, что я не сойду с ума и не поведу их за собой на чистую смерть. Уверенность в том, что со мной их ждёт процветание и спокойная жизнь. Как ни странно, спокойствие любят все Серра. Ну, помимо некоторых индивидов…

После того, как я переоделась в одно из платьев, которое мне предоставили. У меня оставалось ещё как минимум десять минут. Платье, кстати, было из шёлка глубокого тёмно-синего цвета в пол, ко всему прочему обшитое серебряной ниткой внизу юбки и расклёшенных рукавов. Вырез у горла не был глубоким, но достаточным, чтобы продемонстрировать обнаженную шею, плечи и верхнюю часть спины. Наряд они подобрали в соответствии с домом — романского стиля. Правда, всё же переделанного на современный лад, так как оно было значительно легче своего оригинала. Я не привыкла к такой одежде, но подобные наряды носили все местные женщины. Ну или приблизительные. Всё это мишура, фасад для того, чтобы продемонстрировать на суде перед остальными членами Вонголы то, кто я есть. Отступать поздно. Осталось только идти вперёд и исполнять свою роль до конца.

Села за телефонный столик и подняла к уху трубку. Изначально послышалось небольшое щёлканье, которое вряд ли заметит обычный человек, но я поняла… прослушивают. Как и говорил отец. Что ж… Их нужно как-то успокоить, иначе я буду подобно блохе на сковородке — прыгать, бегать, суетиться, а, в итоге… зажарюсь, как семечки.

Набрала номер телефона Савады Тсунаёши. Ох, надеюсь, Реборн сейчас рядом и парень под его бдительным присмотром.

— Д… да? — неуверенный голос, но сразу ясно, что это Тсуна. — Кто это?

— Это я — Дар, — улыбнулась в трубку. — Как вы там? Тебе Реборн всё рассказал?

— ДАР! — воскликнул парень уже смелее. — Нет… то есть, да, он мне всё рассказал, но… но!..

— Спокойно, Тсуна, — усмехнулась я. — Всё хорошо. Ты же знаешь, мне лишние проблемы не нужны, поэтому участвовать не собираюсь. Просто посижу, послушаю и приеду домой.

— Т… то есть… — теперь Тсуна замолчал. Почувствовала некое напряжение в его голосе, а так же грусть. Я успела слишком хорошо узнать Тсуну, чтобы понять, о чём он думает. Этот парень жалеет Занзаса, хотя прекрасно понимает, что он натворил много зла. Вот только Тсуна не хочет, чтобы Занзас погибал. Не хочет, чтобы его убивали. Однако также понимает, что если я начну влезать, то накличу на себя тонну проблем, а помочь он мне потом не сможет. Япония и Италия… совсем неблизкий путь. Поэтому, тяжело и обречённо вздохнув, он лишь добавил: — Не задерживайся…

— Хорошо, — вновь улыбнулась, но потом кое-что решила уточнить. — Вы… всем передали, что… я улетела?

— Хи-и-и!!! — протянул неожиданно Тсуна, явно вспоминая что-то страшное и болезненное. Мне оставалось только со шлепком ударить себя ладонью по лбу. Они рассказали «всем».

— Кости целы? — после этого вопроса в трубке послышалось хлюпанье и рыдания. Видно, Реборн также предупредил Тсуну об излишке информации и решил большего не говорить, но мне и этих звуков вполне достаточно. Они говорят — кости целы, но синяки всё равно есть. Как и ожидалось, Глава Дисциплинарного Комитета… зол, что сам Дьявол. — Держитесь там, — вздохнула я. — Скоро буду… наверное.