Первым моим побуждением было прямо отсюда, от здания администрации, рвануть в Чукшу. Но я этот порыв задавил мощным усилием воли. Что с того, что я пробегу в хорошем костюме, в белой рубашке и туфлях на тонкой подошве все то ли семь, то ли одиннадцать километров до Чукши? Тем более зачем пешком, если дома есть машина? Во-первых, обязательно заболею, во-вторых, какие потом будут эти туфли, непонятно. Если Тимофей устроил оргию, то она продолжается уже давно, и за каких-то дополнительных пятнадцать–двадцать минут уж точно не закончится.

Поэтому я спокойно вернулся домой, быстренько переоделся, задал корму Пивасику и Валере, велел им вести себя хорошо, а сам отправился в Чукшу.

Доехав, припарковал «Паджеро» у амбулатории, чем вызвал ажиотаж среди местных, и сразу же зашел в амбулаторию, чтобы посмотреть, что происходит, и оценить обстановку. Венера сидела за столом и рыдала, уткнувшись лицом в ладони.

— Венера Эдуардовна, — сказал я. — Здравствуйте. Извините, что опоздал, но раньше никак не мог. Был в администрации. Что тут происходит? Что случилось?

Она всхлипнула и попыталась что-то сказать, но слезы не дали. Я набрал стакан воды и поставил перед ней.

— Венера Эдуардовна, — тихо, но настойчиво сказал я, — успокойтесь и возьмите себя в руки. Давайте выпейте воды, хорошо продышитесь, а потом мы с вами поговорим.

Она опять что-то порывалась мне сказать, но тщетно.

— Тише, тише, — успокаивающе ответил я. — Пара минут ничего не изменит. Сейчас мы разберемся, и все будет хорошо. Я вам это обещаю. Вы меня слышите?

Венера кивнула и, схватив стакан, судорожно начала пить, стуча зубами о стеклянные стенки.

— Не торопитесь, делайте маленькие глотки, — посоветовал я.

Она допила.

— А теперь, пожалуйста, сделайте глубокий вдох, затем задержите дыхание и выдох. Четыре, семь, восемь. И так несколько раз. Повторяйте за мной. Давайте вместе.

Мы с ней сделали несколько циклов. И когда Венера уже почти успокоилась, я сказал:

— Вам валерьянки, может, накапать?

— Не надо, — выдохнула она, утирая глаза, затем посмотрела на меня и произнесла: — Одна секунда. Я сейчас…

И пулей выскочила из кабинета. Я сначала не понял, а потом услышал, как она умывается в уборной и сморкается, и понял, что ей просто неудобно было передо мной это делать. Буквально через минуту Венера вернулась. Ничто уже не говорило о том, что она только что пережила такой стресс, лишь чуть покрасневшие глаза да кончик носа выдавали ее состояние.

— Давайте теперь поговорим. Что случилось?

— Да мне позвонила соседка Клавдия, — горько начала она свой рассказ, усаживаясь на стул. — Тимофей, оказывается, еще с вечера вызвал друзей. Они сначала пили тихо, а под утро совсем разбушевались. Говорят, там драка ужасная была, окно разбили, кто-то вылетел оттуда. Соседи хотели вызвать Стаса, чтоб тот пришел разбираться, но сначала позвонили мне, а я уже вам. Не знаю, что там сейчас происходит. Попросила соседей не привлекать Стаса. Просто понимаете, если он вызовет наряд из Морков, даже не представляю, что потом будет!

Она опять приготовилась всхлипнуть.

— Я сейчас схожу туда и все проверю, — сказал я.

— Нет! Их же там может быть много! Соседи сказали, что там еще какие-то мужики пришли. Могут вас побить.

— Не побьют.

Развернувшись, я вышел на улицу.

— Сергей Николаевич, откуда такой танк добыл? — спросил меня какой-то местный дед, окруженный знакомыми и не очень людьми. Все с жадным любопытством буравили меня взглядами — вчера, видимо, еще подметили, когда я подвозил Венеру.

— Добрые люди дали покататься, — размыто ответил я.

— Это не те, что тебя убивать приезжали? — поинтересовался дед.

Чуть не заржав, я кивнул:

— Они самые!

Избегая дальнейших расспросов, я пошел в сторону дома Венеры, а за спиной было слышно, как дед авторитетно объясняет остальным, что казанские сдали назад и в возмещение морального ущерба «нашему доктору Николаичу оставили свой танк».

Венера, невзирая на то, что я просил этого не делать: торопливо натянула куртку и выскочила следом. До ее дома мы дошли буквально за две минуты, провожаемые любопытными взглядами деревенских жителей.

И действительно, там явно была оргия. Музыка шпарила на всю громкость, и звуки блатной песни слышались аж от самого центра Чукши.

— Весело тут у них, — мрачно заметил я.

Венера ничего не ответила, только сильнее нахмурилась. Мы вошли во двор. Собака испуганно сидела в будке и только высунула голову. Увидев нас, она тоненько взвизгнула и поползла навстречу на животе.

— Тише, малышка, тише, — сказала Венера и потрепала ее по голове. — Все хорошо. Я уже тут.

Видимо, собаку или ударили, или пнули, потому что она была совсем перепуганная и постоянно поскуливала. Мы вошли в дом.