— Разумеется, — вздохнул он. — Как же без полиции нынче. Иначе ведь караоке не засчитывается. Ну и что мне с тобой теперь делать?

— Доклад, Артур Давидович. Конференция послезавтра, а у меня ни строчки. Сегодня и завтра пишу безвылазно. Раньше субботы — никак. Край, постараюсь успеть в пятницу ближе к вечеру после конференции. Если совсем срочно, я в отеле «Сущевский Сафмар».

Я услышал, как он листает что-то — то ли ежедневник, то ли телефон.

— До субботы терпит, — хмуро сказал он и вздохнул. — Ладно. Переживем как-нибудь. Но послушай меня внимательно, Сергей. Если на конференции Лысоткин выступит с украденными данными — пусть. Даже хорошо. Публично, перед коллегами, с трибуны, все зафиксировано. Когда мы потом предъявим доказательства того, что эти данные принадлежали Епиходову и были оформлены Михайленко при живом авторе — а доказательства будут, Сережа, — этот доклад станет гвоздем в крышку их гроба. Ты понимаешь это?

— Понимаю, — осторожно сказал я.

— Вот и прекрасно. Пиши свой доклад, а я пока займусь той черной машиной. Мои люди кое-что нашли, но это нетелефонный разговор. Все — в субботу. И Сережа, — голос стал строже, — больше никакого караоке. А то я в тебе разочаруюсь, а разочаровываюсь в каждом конкретном человеке я только раз. Я доступным языком выразился?

— Вполне.

— Хорошо. Поправляйся.

Он отключился, не дожидаясь моего ответа. «Больше никакого караоке» — как будто я школьник, которого отчитали за двойку. Впрочем, Караяннису перевалило за шестой десяток, он Сереге в отцы годится. Так что имеет полное право.

Следом я позвонил Сашке.

— О, — сказал он вместо приветствия. Голос был какой-то мятый и хриплый — не лучше моего. — Живой, Серега?

— Относительно. А ты?

— Башка раскалывается. Ты сам-то как до отеля добрался?

— На такси, — сказал я. — Правда, совершенно не помню, как заселялся.

— Я тоже не помню, как до Маруськи доехал, — усмехнулся Сашка, старательно выговаривая отдельные слова. — Она в шоке была, увидев меня. Когда у тебя конференция?

— Послезавтра. Сегодня и завтра безвылазно сижу за докладом.

— Понял. Тогда, может, в субботу вечером пересечемся? У меня в воскресенье рейс.

— Давай, — сказал я. — У меня утром дела, а потом свободен.

— Заметано. Слушай, — Сашка чуть помедлил, — а Кире ты ответил? Мне Дашка звонила. Ну, та блондиночка, помнишь? Жаловалась, что ты Киру игноришь.

— Еще нет, не писал.

— Так напиши, — сказал он. — Нормальная же девчонка. Чего ты?

— Напишу, — сказал я, чуть помолчав. — Но не обещаю. Не хочу обманывать кое-кого другого.

— Так у тебя есть кто? — удивился Сашка. — А говорил, что свободен. Ну, тогда все правильно. Я тоже свою Элишку обманывать не могу. Вот только… — Он запнулся.

— Что?

— Да, забей. Не важно…

Мы попрощались. Мне хотелось сказать ему многое — гораздо больше, чем я мог себе позволить. А вот его слова про жену мне не понравились. Что еще за «вот только»? Ладно, обязательно все выясню при встрече.

Доев овсянку, я допил сок и потянулся за кофе, когда позвонил Леха.

— СЕРЕГА! БРАТАН! — заорал он в трубку так, что официантка обернулась. — КАК ГОЛОВА?!

— Леха. — Я отодвинул телефон от уха. — У меня похмелье, а ты мне еще в трубку орешь! Палач!

— Извини-извини. — Леха понизил голос до своего обычного. — Я тут с Викой списался. Сегодня в Третьяковку идем! А у тебя какие планы?

Тут я вспомнил, что обещал Марине Носик сводить ее в театр на Машкова и помрачнел. И зачем только обещал?

— Какие у меня могут быть планы после вчерашнего? — удивился я.

— А что? Культура лечит! Кстати, — он чуть посерьезнел, — еще раз извини, что этих завел. Ну, Аслана, Гочу и остальных. Если бы не ты…

— Забудь, — сказал я. — Все же нормально закончилось.

— Гоча мне, кстати, в вотсап написал, прикинь? Зовет в субботу на бои без правил! Давай с нами?

— Рыжий, мне не до боев без правил. Я Терновскому обещал помочь с материалами для доклада, а конференция уже послезавтра. А у меня конь не валялся!

— Так до субботы что, не успеешь? Ну, как знаешь. Ладно, пошел Елисея лечить, что-то он вообще никакашка.

Он отключился, а у меня прямо-таки зазвенело в ухе от жизнерадостного тона Лехи.

Последней набрал Марусю и спросил, удалось ли ей поговорить с Борькой насчет доклада.

— Да, Сереж, поговорила с ним, — суховатым тоном сказала она.

Я напрягся.

— И?

— Ворчал. Ругался. — Маруся вздохнула. — Сказал, цитирую: «Передай этому охламону, что, если завтра к восьми утра у меня на столе не будет доклада с презентацией, пусть ищет себе другого научного руководителя».

— То есть согласился.

— Согласился. Но ты его должен знать, Сереж. Он с таким не шутит.

— К восьми утра доклад будет, — пообещал я.

И понял, что впереди очень длинный день. И, если не успею, еще одна ночь за компьютером. Система за это спасибо не скажет. Вернее, организм, а Система просто радостно подтвердит.