Вероятно, они увидели самый хвост ситуации: толпу человек в двенадцать перед закрытой дверью караоке, одного с мокрой спиной, другого с ободранными руками и общую картину, которая не располагала к оптимизму. Двое неторопливо вышли из машины и потянулись к нашей группе.

— Добрый вечер, уважаемые, — сказал старший, оглядывая нас. — Что тут происходит?

— Все нормально, — начал Гоча. — Недоразумение, уже разобрались.

— Разберемся мы, — ответил патрульный. — Документы предъявите, пожалуйста.

И тут Сашка, который весь вечер оставался относительно спокойным, вдруг вздернул подбородок и сделал шаг вперед.

— На каком основании? — удивился он так, что я сразу понял: он перепутал Москву с Прагой. — Мы же просто стояли на улице и дышали свежим воздухом! Это что, запрещено?

Тут даже невозмутимый Гоча закатил глаза, а я понял, что проблемы пришли оттуда, откуда не ждали.

Глава 7

Проигнорировав Сашку, которому Леха делал страшные глаза и подавал знаки, требуя заткнуться, старший патрульный потер переносицу, оглядел толпу и остановил взгляд на широкоплечем Гоче.

— Все нормально, командир, — подчеркнуто миролюбивым тоном заговорил тот.

— Ну-ну, — хмыкнул старший. Заметив пятно в форме человеческой спины посреди заснеженного тротуара, перевел взгляд глаза на мои руки, и я невольно спрятал их за спину. — Это кто у вас тут на асфальте прилег позагорать?

— Мой товарищ случайно поскользнулся, эти добрые люди помогли подняться, — ровно ответил Гоча. — Уже расходимся, командир.

— Поскользнулся, значит, — повторил тот без выражения и кивнул на меня. — А кулаки этот здоровый ободрал тоже случайно?

— Тоже поскользнулся, — не моргнув глазом ответил Гоча. — Подмерзло все, знаете, скользко. Мы тут все поскользнулись, честно говоря. Сейчас разъедемся и больше не будем.

Напарник за его спиной насмешливо хмыкнул. Старший еще раз оглядел нас, и по эмпатическому модулю я увидел, что он прикидывает, стоит ли эта толпа бумажной работы в два ночи. Видимо, решил, что не стоит, потому что махнул рукой:

— Ладно, давайте расходитесь, пока я добрый, — сказал он. — И чтоб я вас тут больше не видел.

Гоча кивнул своим, и кавказцы неспешно двинулись к черному «Гелендвагену». Кира тронула Дашу за локоть и отступила, уводя подруг из-под фонаря.

— Мальчики, мы замерзли. Будем вас ждать внутри, — сказала Вика.

Проводив их взглядом, старший повернулся к нам четверым.

— Так что? По вашей версии, тоже все поскользнулись, упали, очнулись? — Его тяжелый взгляд упал на Сашку.

— Так точно, — быстро сказал я, пока Сашка чего не ляпнул, и развел руками. — Гололед, сами видите.

Леха энергично закивал, Елисей промолчал, но тоже кивнул.

Патрульный мрачно вздохнул, раздосадовано хлопнул бланком по ладони и двинулся к машине.

Но Сашка, вместо того чтобы промолчать и уйти, выпрямился и расправил плечи — пятнадцать лет в Европе сделали свое дело.

— Минуточку, — сказал он патрульному. — А вы не представились. Вы обязаны представиться и назвать причину задержания.

Полицейский, уже собиравшийся вернуться к своей машине, медленно повернулся и посмотрел на Сашку как на неведому зверушку. С искренним удивлением.

— Представиться? — изумленно переспросил он и вдруг рявкнул: — Пожалуйста. Старший сержант полиции Костров. Основание — подозрение в правонарушении в общественном месте. Предъявите документы, пожалуйста. Все четверо.

Второй патрульный одновременно разочарованно и радостно достал бланк. Снег забивался под расстегнутый ворот рубашки, и я лихорадочно думал, как с минимальными потерями выйти из нелепой ситуации. Самый простой вариант: показать документы, получить штраф и разойтись. Пятнадцать минут, два протокола, все.

Но Сашка не заткнется. Он и трезвый-то всегда категоричный, а поддатый — тем более. А если его оформят, административка в России аукнется ему при продлении вида на жительство. Или визы — я не мог припомнить, в каком он статусе теперь живет в Чехии.

Тем временем Сашка шагнул к патрульному, и тот машинально положил ладонь на дубинку.

А я понял, что нет, не хочу, чтобы из-за меня у сына начались проблемы. И тогда решил, что попробую решить вопрос по-другому. Как говорится, договориться.

— Извините, старший сержант, — начал я, считывая показания Системы. — Можем отойти на пару слов?

Костров оглядел меня, с ходу поняв, что ему собираются предложить, и по модулю я увидел, как его раздражение прыгнуло с тридцати процентов до семидесяти двух за долю секунды и окрасилось холодной злостью.

— Что, простите? — переспросил он тихо, и в этой вежливой фразе было больше угрозы, чем если бы он заорал. — Не расслышал. Повторите погромче, пожалуйста. Вот сюда. — Он похлопал себя по груди, где под курткой угадывался прямоугольник нагрудного видеорегистратора.