— Ну не таскать же нам одежду на загривках, — обиженно произнёс Марк.

— Не каждую же ночь встречаешь в лесу ведьму, — произнёс второй.

— Кого — кого? — я вытаращилась на обоих, скользнула взглядом по их лицам и телам.

И снова отвернулась, когда поняла, что беззастенчиво хочу пялиться на них. Античные скульпторы знали, что делали, когда создавали свои шедевры. Я не стала исключением в желании любоваться красотой.

— Первый раз вижу стеснительную ведьму, — буркнул Антон.

— Что предлагаешь? — в голосе Марка я чётко слышала любопытство. — Будем растлевать, или обернёмся?

— А потом она силу наберёт, опытной станет и будешь за растление ей тапочки всю жизнь к кровати подносить, — разворчался Антон. — Эй... Ведьма... Мы обернёмся, ты нас не бойся! Хорошо?

— Попробуйте, — я вздохнула. Вариантов-то у меня не было. — А нужно вам что? — спросила их на всякий случай. Сейчас собачками станут — начнут гукать и нукать...

— В деревню отведём тебя, — лениво ответил Марк. — К бабушке.

И повели. Я шла по ночному лесу в сопровождении двух мохнатых волков, которые оказались довольно разговорчивыми. Примерно через пятнадцать минут продирания сквозь заросли, моё тело сковала усталость так, что я очень сильно захотела поныть.

— Нам ещё далеко? — вздохнула я, приноравливаясь к тихой поступи оборотней. — Отдохнуть бы, — взмолилась, и мы остановились.

— Недолго, — зевнул один, и я бухнулась на траву.

Вроде бы в иномирье, а чувствую себя скаутом в подростковом лагере на уроках выживания. Пока я отдыхала, успела хорошенько разглядеть оборотней в звериной ипостаси. Чёрная шерсть волков лоснилась, сами они были вполне упитанными. Видимо, ноги их хорошо кормят. Марк, а его я смогла отличить от Антона по смешному чубу на голове, тяжело дыша, выложил язык из пасти и скалил зубы так, что на землю падала слюна. Антон же, его брат, уселся напротив меня и задумчиво чесал за ухом широченной задней лапой. Размеры волков были внушительными, но попросить их покатать меня, как это делали с Иван-царевичем, язык не поворачивался. Может у того и волк был не их этих.

— Хочешь поговорить? — произнёс Марк, глядя на то, как я задумчиво их осматриваю.

— О чём? — пожала скептично плечами. (Развивать темы серебряных пуль, сезонной линьки и степени их опасности для окружающих желания не было).

— Можно обсудить оперу «Снегурочка», — лениво зевнул зверь.

— Каого обсудить? — настал мой черёд поднимать упавшую челюсть.

— Не каого, а шедевр Римского-Корсакова, — ухмыльнулся Антон. — Слышала о таком? — и подняв глаза к небу, вздохнул. — Как он талантливо показал образно-цветовые характеристики природы в мажорных тональностях...

А мне.. Мне захотелось закрыть рукой лицо от стыда и неверия в происходящее.

— Никогда не слышала о такой, — я неприкрыто смутилась своей непросвещённости.

— Как же так? Знаешь ли ты, что сама Снегурочка позировала ему, когда он писал для нее музыку? — в глазах оборотня сквозила досада.

— Ну позировала она ему в иномирье, и то после того, как он забросил «тот самый» роман на полку, — многозначительно парировал Антон.

— Да не забрасывал он его, — начал спорить Марк, — а заново перечитал.

— Какой роман? — я влезла в их диалог, уже не скрывая своего интереса.

— Роман, который стал основой его оперы, — с живостью пояснил серый волк. — Не читала?

А я только развела руками.

— Пошли уже, — вздохнул разочарованно зверь, обращаясь ко мне.

— Может она разбирается в немецкой классике? — внезапно сменил тему Марк.

Он подошёл к дереву и почесал спину о кору, оставляя ошмётки шерсти. Дерево заскрипело, но выдержало.

— Разбираешься? — спросил Антон, а мне достался новый прилив стыда.

— Всё хотел спросить, — Марк уже обращался к брату. — А чем тебе не понравились музыкальные переходы фуги ре минор Иоганна Баха?

— Я не сказал, что не понравились! — притворно возмутился Антон. — Я сказал, что мой грубый слух не услышал этих переходов!

Он сморщил нос и щелкнул челюстями, показывая недовольство собеседнику.

— Кошмар! Первый раз вижу музыкальных волков, — я пробубнила себе под нос, стараясь не привлекать их внимание. Мягко скажем, что рядом с ними я чувствовала себя абсолютной безграмотностью. Интересно, а на луну они тоже воют музыкальными партиями? Но вслух добавила, подметив, что наша спешная прогулка стала враз медленнее. — Может, мы всё-таки будем двигаться туда, куда следует?

— А куда тебе идти следует? — обернулся Марк. — Понимаешь ли ты, что незнание пути следования ведет к незнанию жизненного пути?

— Не всё так плохо, — снова возразил ему Антон. — Незнание пути следования, разрешает сделать любой момент жизни нулевой точкой отсчета, выбрать много вариантов будущей судьбы и просчитать её лучшую вероятность через сеть ожидаемых закономерностей.