Я осторожно выглянула с лестничного проема – двое мужчин открывали квартиру Димы, и я на всякий случай сфотографировала их, не понимая, кто они такие. И знают ли они что-нибудь о похоронах. Наверное, нужно было подойти и спросить у них прямо, но шестое чувство подсказывало мне, что делать этого не стоит. Из квартиры они вышли быстро – я едва успела спрятаться за угол.

– Никого нет, чисто, Захар Владимирович, – услышала я голос одного из мужчин, который звонил по телефону.

– Сперанский же с сынком не общался, – сказал второй, когда тот отключил мобильник. – Зачем его с собой прихватил?

– Отцовские чувства взыграли? – хмыкнул первый.

– Да брось. Ты же знаешь, что малой ему на хрен не нужен был.

– Жалко стало. Решил спасти.

– Вот тебе и спас, – расхохотался второй. – Вся семья полегла.

– За некоторые вещи нужно отвечать по всей строгости закона, – назидательно сказал первый. Похоже, им было все равно, что произошло. Что погибли люди. Уроды.

– Какого? Мусорского? – еще громче расхохотался второй.

– Кармического, – ответил первый.

На этом они сели в лифт и уехали. А я прислонилась к стене, начиная кое-что понимать. Наверное, отец Димы во что-то вляпался. Или кому-то перешел дорожку. Он ведь был не просто бизнесменом – Дима сам говорил, что Старик начинал в девяностые и был как-то связан с криминалом… Боже, боже, боже…

Выждав пару минут, я тоже спустилась вниз. Увидела Леху, который столбом стоял рядом с подъездом и бездумно смотрел в небо. Тронула его за плечо, заставив вздрогнуть.

– Занесу Обеда к нам, и мы пойдем искать Лорда, – сказала я, сама не понимая, откуда во мне берутся силы.

Леха кивнул в ответ.

Я действительно принесла Обеда домой – на время, изрядно удивив маму.

– Полин, ты чего? Что случилось? Боже, я с ума чуть не сошла, когда ты убежала! – закричала она, и я обняла ее.

– Мамочка, прости! Надо было забрать котенка… Он у Димы жил. Я не могла его оставить. Ему есть нечего было… Мам, пусть он у меня в комнате побудет немного? Всего один день, прошу?

– Но у Андрея аллергия…

– Пожалуйста, пожалуйста! – молитвенно сложила я руки. – Я найду ему хозяина, обещаю! Мне некуда его деть…

– Хорошо, – согласилась она, испуганно заглядывая в переноску.

Обед, увидев ее, снова жалобно замяукал.

Я отнесла его в свою комнату, закрыла дверь, а сама снова стала собираться на улицу, где меня ждал Леха. Меня колотило изнутри, и я даже стоять спокойно не могла – это странное состояние так и не отпускало меня. Хотелось бежать. Просто бежать, бежать, бежать… Задыхаясь, чувствуя, как напрягаются мышцы, как кровь приливает к щекам. Просто бежать. Остановлюсь – растворюсь вслед за Димой.

– Дочка, ну куда ты опять?! – испуганно закричала мама, которая, кажется, боялась за меня. – Полина!

– Мамочка, я скоро буду! Мне нужно найти собаку Димы! Я вчера потеряла ее! Буду на связи!

С этими словами я выбежала из квартиры и пешком понеслась вниз. Пальцы так тряслись, что я едва не выронила телефон.

Не знаю, что со мной происходило. Я перестала чувствовать себя.

Наверное, я действительно исчезала.

Глава 2. Отчаяние гложет душу

Я снова выбежала на улицу к Лехе, который сидел во дворе на заборе, закрыв лицо руками. Подойдя, я тронула его за плечо.

– Леш…

– Этого не может быть, – глухо сказал он. – Димка не мог. Не мог, понимаешь? – Он отнял ладони от лица и посмотрел на меня красными глазами. – Он Старика ненавидел! Думаешь, полетел бы с ним куда-нибудь? – с затаенным отчаянием спросил парень. – Наверное, это ошибка. Да не может это быть правдой, не может! Они перепутали! Не мог он, не мог! Не мог!

Так всегда. Сначала не веришь, когда кто-то близкий уходит. Злишься, ненавидишь весь мир за ложь. Они должны жить вечно – те, кого мы любим. Они не должны покидать нас. Это неправда. Неправда! Осознание приходит потом. Бьет камнем по голове. И все меняется.

Леха вскочил и вдруг ударил кулаком по железной детской горке, что стояла рядом. С размаху, с силой – и сразу разбил костяшки. Один раз ударил, второй, оставляя кровь на железе, но третий раз я не позволила ему это сделать. Схватила за руку – напряженную, словно стальную. И только тогда Леха остановился.

– Не надо, Леша! Не надо… Пожалуйста… – с трудом проговорила я, вновь чувствуя, как из глаз катятся слезы. – Не надо…

Увидев их, эти проклятые слезы, Леха вдруг взял себя в руки. Успокоился. Зажмурился. Выдохнул.

– Извини. Просто я не могу в это поверить. Димка мой лучший друг. Мы всегда были вместе, понимаешь? Он за меня вписывался перед пацанами из колледжа, когда я накосячил. Помогал, если было нужно. Я не верю, что его больше нет.

– Я тоже, – прошептала я, и Леха неловко обнял меня.

– Идем искать Лорда, – сказал он глухо. – Потом пробьем, когда будут… Будет прощание.

Он не смог сказать слово «похороны». Я тоже не могла произносить его, когда папа ушел. Будто это слово означало конец. После них ничего нет. Никакой надежды.