Одноглазый вытянул шею, опустил голову ужасающе низко и, раскрыв пасть, выгнул язык. В драконьем горле забился огонь…

– Ложись! – закричала я, бросилась к Слоун, сшибла ее с ног и прижала к земле, закрыв своим телом, насколько это было возможно.

И в тот же миг у нас над головами полыхнуло жаркое пламя.

К чести Слоун, она не закричала, когда я закрыла ее от огня, как только сумела, но душераздирающие вопли позади были узнаваемы безошибочно. Я приоткрыла глаза и увидела, что Аарик закрывает собой рыжую кадетку, буквально лежа на ней под нескончаемым потоком огня.

Рев Тэйрна заполнил мою голову, и печать на спине вспыхнула так, словно на нее вылилась кипящая лава. Крик застыл глубоко в горле, я не могла дышать в этом огненном ужасе, не говоря уже о том, чтобы подать голос.

Но жар рассеялся так же быстро, как и возник, и я наконец вдохнула драгоценный кислород, прежде чем оттолкнуться от гравия и встать на ноги. Кадеты вокруг тоже медленно поднимались, а я обернулась, чтобы посмотреть на последствия.

Кадеты в задних рядах нашей секции – те, кто услышал мой крик и успел упасть на землю, – выжили. Те, кто не успел это сделать, – нет.

Солас уничтожил беглецов, одного из наших первокурсников и по меньшей мере половину третьего отряда.

Вокруг воцарился хаос.

«Серебристая!» – требовательно вопил Тэйрн.

«Я жива!» – закричала я в ответ, но понимала, что он чувствует мою боль, которую пока еще скрадывал адреналин. Запах – боги, запах серы и горелой плоти мертвых курсантов – заставил мое горло сжаться от подступившей желчи.

– Ви, твоя спина… – прошептала Надин, протягивая ко мне руку и тут же отводя ее. – Она… обгорела.

– Насколько все плохо? – Я дернула за полы мундира, и он… остался у меня в руках. Ткань на спине прогорела насквозь, однако броня из драконьей чешуи осталась невредима.

Ридок провел ладонями по поникшим, опаленным пикам своих волос, а я огляделась по сторонам, проверяя, что с остальными. Увидела, что Квинн и Имоджен спешат на помощь пострадавшим третьего отряда. Вот Сойер. И Рианнон.

Мы обменивались быстрыми взглядами, молча задавая один и тот же вопрос и отвечая на него. Мы все были целы.

Я испустила долгий вздох, и голова закружилась от облегчения.

– Он не… не прожег твою броню, – сказала Надин.

– Хорошо.

Слава богам за драконью чешую.

– Ты как? – спросила я Слоун, когда она, дрожа, выпрямилась и в шоке обвела взглядом пожарище на месте третьего отряда.

Аарик помог рыжей подняться на ноги.

– Слоун! Ты ранена?

– Нет… – Она скорее дрогнула, чем кивнула.

– В строй! – Голос Панчека прогрохотал над всем этим хаосом. – Всадники не должны уклоняться от огня!

Ни хрена подобного. Кто не упал на землю, тот уже мертв.

Широко раскрытые глаза Даина встретились с моими. Он либо так же поражен случившимся, как и я, либо действительно хороший актер. И должно быть, все остальные командиры крыльев тоже ничего такого не предполагали, потому что выглядели одинаково потрясенными.

Снова оглянувшись на то, что осталось от третьего отряда, я увидела, как Имоджен смотрит на груду пепла рядом. Словно почувствовав мой взгляд, она медленно подняла голову.

– В строй! Сейчас же! – потребовал Панчек.

Имоджен, пошатываясь, пошла куда-то вперед, и я перехватила ее на полпути.

– Имоджен?

– Киаран, – прошептала она. – Киаран мертв.

Земля качнулась под ногами. Не может быть, чтобы это… это сделано намеренно, не так ли?

– Имоджен…

– Не надо, – предупредила она, глядя в сторону.

Мы восстановили строй, и слово взял майор Варриш – абсолютно невозмутимый, несмотря на то, что его дракон минуту назад уничтожил нескольких всадников. Ни в чем не провинившихся, не нарушивших строй, а некоторые вообще были уже связаны с драконами.

– Не только первокурсники день за днем зарабатывают право носить летную форму Басгиата! – прокричал Варриш, и я готова была поклясться, что он обращается прямо ко мне. – Крылья сильны лишь настолько, насколько силен их самый слабый всадник!

Ярость переполнила мою грудь, обжигающе горячая и, несомненно, не моя.

Девушка с черно-синими волосами в двух рядах впереди меня рванулась прочь от нашего отряда, и мое сердце замерло, когда Солас вновь наклонил голову. Кэт предупреждающе толкнул его, однако пасть оранжевого распахнулась…

О. Боги.

Я снова чуть не рухнула на землю, но тут позади меня раздался знакомый, как биение собственного сердца, шум крыльев. И гнев, переполняющий меня при каждом вдохе и выжигающий все прочие эмоции, превратился в нечто более смертоносное – в чистую ярость. На стену позади нас приземлился Тэйрн. Его крылья взмыли так высоко, что почти коснулись крыши жилого корпуса, а хвост сбил ряд камней рядом с парапетом.

Первокурсники завопили, спасаясь бегством.