— Слу-у-ушай! А у него не могли стянуть записи?

— Нет. Он ничего не держит в телефоне, это же Даниял! У него все в облаке и все запаролировано.

Оля тихо выругалась себе под нос и продолжила сборы.

— А твои вещи! — остановилась она вдруг посреди номера. — Они же у этого упыря дома остались!

Дана лишь плечами пожала. Документы она оставляла у Ольги, та как заперла их в сейфе по приезде, так и не доставала. В доме родителей Данияла, на женской половине, осталась только одежда, да и та почти вся куплена или подарена мужем. Бывшим. А еще драгоценности…

— Мне ничего от них не надо, Оль, — тихо сказала она.

— Правильно, пусть подавятся, — сестра одной рукой взялась за чемодан, а второй крепко сжала ей руку, — идем, Данчик.

Если бы у Данки оставалась способность чувствовать, она бы сейчас почувствовала неописуемую благодарность к старшей сестре. Что бы она без нее сейчас делала?

— Что бы я без тебя делала, Оль? — сжала она в ответ руку сестры.

Та не ответила, молча потянула ее из номера.

Рустам при виде их поднялся, и Дана увидела рядом с ним свой чемодан.

— Смотри, Данька, твои вещи! Ты что, успел сгонять к Баграеву домой?

— Привезли, — Рустам был лаконичен. — Поехали.

Как быстро! Такое ощущение, что их заранее собрали…

— Мне от него ничего не нужно, — слабо запротестовала Дана.

— Дома разберешься, надо-не надо, поезд через полчаса.

— Забирай, сестра, там и мои подарки тоже, — поддержала Рустама Оля. — Остальное всегда можно выбросить. Свалки, слава Богу, пока бесплатные.

Всю дорогу на вокзал они молчали. Данка внезапно осознала, что Рустам тоже посмотрел это злополучное видео, мало того, оно у него в телефоне, он может пересмотреть его в любое время. И использовать, как ему захочется. Судя по редким взглядам, которые лучший друг мужа бросал в зеркало заднего вида на Данку, он думал о том же, и она съежилась на заднем сиденье оббитого дорогой кожей салона.

У Дана в автомобиле пахло также… Она обхватила себя руками, поймав очередной пристальный взгляд черных глаз. Чувствовала себя голой, грязной, вывалянной в помойке. Больше всего хотелось оказаться поскорее на вокзале и исчезнуть из этого города. Если бы можно было, то и из этого мира исчезнуть тоже.

Наконец, автомобиль затормозил, Рустам выгрузил чемоданы и повез к вокзальному входу. Он что, решил лично убедиться, что девушки уедут, и Дана гарантированно не вернется назад выяснять отношения с Даниялом? Очень может быть.

— Твой друг ответит за все, — решительно сказала Ольга, отбирая у него чемоданы, — я сделаю это дело резонансным, о нем все заговорят!

— Завтра и так весь интернет будет смотреть на твою сестру, — ответил спокойно Рустам, — если тебе мало позора, давай, продолжай в том же духе. Баграев был прав насчет тебя, ты как бешеная кошка.

— Твой Баграев мудак и подлец. Демуров, ты же сам не веришь, что моя сестра способна на такое, она хорошая девочка, их отношения на твоих глазах начались. Ты умный мужик, Рустам, сам понимаешь, что видео поддельное!

— Это уже не имеет никакого значения. У нас свои взгляды.

— Взгляды у них! Дичь! Средневековье какое-то! — захлебнулась от возмущения Ольга. — Почему вы, мужчины, считаете себя вправе сломать кому-то жизнь?

— Она сама ее себе сломала, — жестко ответил Рустам. Они говорили о Данке так, будто ее здесь не было, и ее это как раз устраивало. — Может это и монтаж, но вы, женщины, сами должны думать, когда перед камерой одежду снимаете, в какие руки могут попасть такие записи или снимки. Что, по-твоему, должен чувствовать Даниял, зная, что теперь каждый, кому пришло это видео, может передернуть на его жену? Охранять честь мужа — обязанность жены. Если она запятнала свою, то как ей можно довериться?

Данка вздрогнула.

— Значит, по-твоему, нельзя доверять даже тем, кого любишь? — почти прошептала она. — Зачем тогда все это?

Неопределенно повела рукой и только сейчас увидела, что безымянный палец до сих пор обвит сверкающим ободком. Уже стемнело, и в свете фонарей бриллианты переливались, как искорки. Даниял выбросил кольцо, которое связывало их сердца, как пафосно заявили им при росписи, но у нее швырнуть на асфальт подаренное мужем кольцо не хватило духу. Это как сердце вынуть и под ноги бросить.

Дрожащими пальцами она стянула кольцо и всунула Рустаму.

— Вот. Возьми. Отдай ему. А хочешь, выбрось.

— Дана, — окликнул Демуров, она нехотя обернулась, — моя сестра, Сатима… Не надо тебе с ней общаться. Не на пользу ей будет. Я прошу…

Она не нашлась, что ответить, лишь согласно кивнула. Меньше всего на свете Данка хотела навредить Сати.