— Шампанское не люблю, а тебя люблю, — невозмутимо отвечал тот, слизывая пролившиеся капли, и подносил к ее губам сочную ягоду.

Он нарочно вымазал Данку соком, отобрал и отставил бокал, и снова их дыхание смешалось, руки переплелись, а тела слились в одно целое. В этот раз все было медленно, изматывающе, изнуряюще, и в то же время так чувственно и упоительно, что они оба совсем потерялись во времени.

Когда вернулись в спальню, у Данки сил хватило только чтобы переползти с рук Данияла на подушку, и уже во сне она услышала, как он целует ей спину, притягивает к себе и укрывает их обоих одеялом. Дальше будто в черную дыру провалилась.

Разбудили ее руки — поглаживающие, ласкающие. Упирающийся сзади мужчина напомнил, что она замужем, и уже можно начинать отдавать супружеский долг. Данка попыталась похныкать, что слишком рано, пусть муж приходит за долгом позже, но Даниял уже будил ее — долго, неторопливо, размеренно. Пока она сама не начала извиваться и просить быстрее, резче и глубже...

Дальше они снова вырубились, даже завтрак проспали. Завтракали поздно на террасе коттеджа, где размещался их номер для молодоженов. И тогда Данка осмелилась спросить:

— Данечка, а почему на свадьбе были только твои друзья? Сати говорила, у вас здесь родня и друзья твоего отца? — Она сидела на диванчике, а Даниял лежал, положив голову ей на колени.

— Мы поругались с отцом, поэтому они не пришли, Дана. Тебе не нужно об этом думать, это мои проблемы.

— Почему только твои? — вскинулась Дана. — Меня это касается напрямую. Я не хочу, чтобы из-за меня ты ссорился со своей семьей.

— Разве из-за тебя? — Дан выглядел удивленным. — Это ведь не ты не хочешь жениться на дочке партнера и друга, а я. Так при чем здесь ты?

Так вот, почему все родственники Данияла проигнорировали их свадьбу! Ну ясно, кто захочет портить отношения с Шамилем Баграевым?

— Но, Дан!..

— Девочка моя, — он поймал ее руки и прижал ладони к губам, — пойми, я Зарему знаю с детства. Она с моими сестрами в песке игралась, она росла на моих глазах, она для меня больше сестра, чем женщина.

— Так почему ты раньше не отказался?

— Когда мать умерла, мне было пять. Отец женился и отправил меня в закрытый пансион, там я закончил школу, а потом поступил в Кембриджский университет. За все это время я приезжал домой буквально несколько раз, чаще отец меня проведывал, и каждый раз я ему говорил, что не собираюсь жениться на Арисхановой. Но у меня до тебя не было серьезных отношений, а теперь, когда я собрался жениться, я отправил отцу приглашение на свадьбу, ему и Аминат, его жене. И я говорил с Арисхановым, Дана, я сам ему позвонил и принес свои извинения.

— И что он ответил?

— Он меня обматерил, — улыбка Дана была больше похожа на оскал. — А вчера я отправил отцу снимки нашей свадьбы, твои снимки, Даночка…

Она погладила его нахмуренный лоб и поцеловала, Дан притянул ее к себе и некоторое время они целовались, пока дыхание у обоих не сбилось, а ласки не стали настойчивее.

— Пойдем в номер, — хрипло сказал Даниял, и на время Данке стало не до обсуждений мужниной родни.

***

Июньский день выдался неожиданно прохладным. Сегодня они отмечали пять дней своей совместной жизни — юбилей, по утверждению Дана — в том самом загородном доме, который снимал Баграев.

Улетая в Цюрих, он не стал расторгать договор аренды, оставил дом за собой и оплатил наперед арендную плату. Из номера для молодоженов они со всеми розами перебрались к Баграеву, и уже два дня жили за городом.

Даниял разжег камин, они постелили на пол толстый плед, набросали подушек, пили вино с сыром и занимались перед камином любовью. А в промежутках выбирали, куда полететь в свадебное путешествие.

— Ты же серфер, где лучшие места для серфинга? — Данка влезла в интернет. — Бали, Филиппины, Доминикана…

— Дана, — муж перекатился на спину и заложил руки за голову, — какой серфинг? У нас медовый месяц. Что мы там должны делать, знаешь? — и добавил изменившимся голосом: — Иди сюда…

Их уже довольно откровенные ласки прервал сигнал вызова. Дана потянулась, чтобы подать мужу телефон и прочла на экране «Father»*. Он нахмурился, принял вызов и коротко ответил на незнакомом Данке языке. Она хотела встать и выйти, чтобы не мешать, но неожиданно муж удержал ее за руку, притянул к себе и усадил между широко расставленных ног.

Данка вслушивалась в интонации и с удивлением понимала, что Баграевы не ругаются. Наоборот, в голосе Дана явно слышались нотки облегчения. И когда муж с задумчивым видом отложил телефон, Данка не утерпела:

— Это отец звонил?

Дан утвердительно кивнул, а потом наклонил голову, посмотрел на Данку и неожиданно улыбнулся.