– А если генералы?.. – Короленко не договорил, но и так было понятно. Если эшелон задержат генералы, то шансов у простого фельдшера что-то с этим сделать просто не будет.

– Если генералы, – решил я, – тогда идете в госпиталь, ищете хорунжего Буденного и говорите, что я приказал ему угнать поезд и привезти его сюда. Любой ценой!

Фельдшер побледнел, но кивнул, а я еще несколько минут стоял на месте, провожая взглядом уходящий состав. Не сбить нас с верного пути, нам пофигу куда идти… Будет тяжело, на передовой и в тылу, но мы справимся! Очень хотелось по-простому крикнуть поручику Зубцовскому, чтобы тащил мою мосинку, и поспешить поближе к первой линии, вот только то, что я мог себе позволить с парой рот, было совершенно немыслимо, когда под моей рукой оказался полк. Вернее, даже целый корпус, в котором так четко и слаженно выбили почти всех офицеров!

Я в очередной раз задумался над тем, насколько же японцам порой везет на этой войне. Да, им удался обход и даже быстрый удар по тылам, но… Каковы были шансы, что они врежут прямо по ставке Одишелидзе, что заодно выбьют столько старших офицеров, чуть не превратив целый корпус в толпу? С другой стороны, будь тут больше старых командиров, уже я бы не смог перехватить командование.

– Какие новости? – я вернулся к своему штабу и внимательно посмотрел на поручика Городова, старшего среди моих связистов.

– Протянули провод еще в два полка, – начал докладывать тот. – Таким образом мы полностью контролируем правый фланг, не считая тобольцев, которые продолжают действовать самостоятельно.

Что и требовалось доказать. Есть свой офицер, и полк чихать хотел на любые попытки договориться.

– Центр?

– Контролируем частично.

Значит, если начнем отход сейчас, половина корпуса окажется в подвешенном состоянии. То ли пойдут за организованно действующими частями, то ли останутся на месте. Не годится.

– Продолжаем наращивать линии связи, – решил я. – Провода хватает?

– Благодаря взятым у японцев катушкам даже с запасом!

Я кивнул и продолжил следить за схваткой, которая постепенно все больше задыхалась, и в этом не было ничего удивительного. Японцы хотели давить, но наша более мощная и подвижная батарея нарушила им все планы. Еще и полки, до которых я успел добраться, один за другим от попыток прорыва переходили к позиционной обороне, цементируя остальные позиции. Потери… Потери были, и их было много, но и японцы в этот день умылись кровью.

– Господин полковник! – Мелехов не выдержал и подъехал ко мне лично, в очередной раз требуя отправить его в бой.

– Позиции готовы?

– Три километра укреплений вырыли! Японцев уже отвели еще дальше в тыл! Мы готовы!

– Готовы? – я задумался. Действительно, как бы не перегорели все. – Тогда я начну отводить полки с передовой, с вас же… Офицеры чтобы все не разбрелись, а заняли новые позиции. И прикрытие! Нам ведь не только людей нужно достать, но и все припасы утащить.

– Так… Может, ночью? – немного смутился Мелехов. – Враг отойдет, и мы спокойно займем новые позиции.

– Не будет отхода, – я покачал головой, и еще раз бросил взгляд в сторону японцев. – В темноте интенсивность боев упадет, но ничего не прекратится.

Мелехов в итоге мне так и не поверил: спорить не стал, но не могло уложиться у него в голове, что кто-то будет сражаться в полной темноте. А японцы действительно продолжали давить… К счастью, благодаря связи у нас была возможность поддерживать друг друга и выбирать лучший момент для отхода на новые позиции. У меня даже получилось выделить несколько минут, чтобы заглянуть к раненым, ожидавшим возвращения санитарного поезда.

– Вячеслав Григорьевич, а вас тут ждут, – прямо на входе подхватил меня под руку Слащев.

Я думал, что понадобился по медицинским вопросам, и уже хотел было вывернуться, все же не время, но, как оказалось, со мной хотел поговорить вовсе не доктор.

– Полковник… – хриплый голос звучал словно наждачка, но я все равно его узнал.

– Ваше превосходительство, – ответил я генерал-майору Одишелидзе, не удержавшись от усмешки.

– Чин надо было подтвердить делом, но у меня не вышло, – глаза моего недавного противника выглядели тускло и безжизненно. – Спасибо, что не дали превратить мое поражение в разгром, и еще… Я просил вас позвать, чтобы рассказать, как именно шел бой. Возможно, понимание моих ошибок позволит вам уберечь побольше людей.

Одишелидзе закашлялся: его явно мутило, но он все равно собирался довести дело до конца. Упертый, как и всегда! Впрочем, его рассказ оказался на самом деле полезным. Как оказалось, начало сражения с Оку у него прошло на равных. Первая дивизия сдержала натиск японцев, но проиграла артиллерийскую дуэль, вторая же, наоборот, удачно поработала на дистанции, но вот успехов на земле у нее не было.