— Нет, — согласился Фредерик. Он указал на меня: — Кэсси говорит, мне стоит носить более повседневную одежду, чтобы лучше вписываться в современное общество.

Продавщица понимающе кивнула.

— Ну, тогда вы по адресу.

Она остановилась возле нескольких стоек с джинсами.

— Интересуетесь моделями с потертостями или чем-то более классическим?

Фредерик подозрительно приподнял бровь и осторожно взял пару джинсов, которые выглядели так, будто их две недели вымачивали в кислоте.

— Я не надену это, — сказал он резко. — Боже, Кэсси. Здесь больше дыр, чем ткани.

— Ему лучше что-то более классическое, — поспешно сказала я, подводя его к другой стойке, где висели более «цельные» модели.

— Эти? — уточнил он.

— Эти, — подтвердила я.

Он немного подумал, потом спросил:

— А как мне узнать, какие из них подойдут по размеру?

Продавщица медленно скользнула взглядом вниз по его длинной фигуре и так же неторопливо подняла глаза обратно. На груди задержалась чуть дольше, чем требовала тема разговора — джинсы. У меня сами собой сжались кулаки, и в груди вспыхнуло горячее, неприятное чувство, которое я совершенно точно не собиралась анализировать.

— А какой у вас внутренний шов? — спросила она. — И обхват талии?

Фредерик закусил нижнюю губу, будто решал в голове сложную математическую задачу.

— С тех пор, как меня в последний раз измеряли, прошло довольно много времени, — признался он. — Боюсь, я не помню.

— Я с удовольствием сниму мерки, — предложила Элеонор М. Она откуда-то извлекла портновскую сантиметровую ленту и шагнула к нему.

Фредерик выглядел так, словно случайно наступил на осиное гнездо. Он резко отступил, лицо его стало возмущённо-жёстким.

— Нет-нет, не стоит, — сказал он, звуча так, будто его глубоко оскорбили.

Он бросил взгляд на меня, потом на стойку с джинсами и, не раздумывая, схватил пять пар, прикладывая каждую по очереди к телу.

— Какая из них, по-твоему, может подойти?

Я оценила варианты, отчаянно стараясь не представлять, как он в примерочной снимает брюки и натягивает джинсы.

— Сложно сказать, — уклончиво ответила я. — Почему бы не взять все и не проверить?

Он кивнул, приняв это как разумное решение.

— Я пойду их примерю, — сообщил он продавщице. — А вы пока принесите мне повседневные рубашки всех цветов и размеров. Это будет достойным применением вашего времени.

— Не подглядывай.

— Я не подглядываю.

— Ты уверена, что не подглядываешь?

Я закатила глаза, но всё равно не открыла их.

— Дверь закрыта, Фредерик. Даже если бы я смотрела, я бы тебя не увидела. Но да, клянусь комбучей моего отца, я не смотрю.

Пауза. Из примерочной донёсся звук упавшей ткани.

— Ты клянешься чем?

Я хмыкнула.

— Это такая фраза, которую мы с мамой используем, когда хотим подшутить над папой. С тех пор как он вышел на пенсию, он помешался на комбуче.

— На чём, прости?

— На комбуче. Это такой ферментированный чай. Вкусный, но папа одержим. В его гараже стоят десятки бутылок на разных стадиях готовности.

— Понимаю, — сказал он, хотя я была уверена, что он ничего не понял.

В примерочной громко раздался звук застёжки-молнии. Фредерик явно примерял джинсы. Я сжала глаза ещё крепче, изо всех сил стараясь не представлять, как деним скользит по его ногам и как пояс ложится низко на бёдра.

— Да, — пробормотала я, тряхнув головой, чтобы выкинуть ненужные образы. — В общем, когда мы с мамой хотим подколоть папу, мы вставляем в речь что-то вроде: «Клянусь комбучей моего отца». Мы смеёмся, папа злится — все довольны.

Изнутри донёсся ещё один шелест ткани и скрип вешалки. Щёлкнул замок, и дверь открылась.

— Ни одно слово из того, что ты только что сказала, не имело для меня смысла, — заявил Фредерик. — Но теперь ты можешь открыть глаза.

Я открыла.

 

И тут же у меня приоткрылся рот.

Фредерик, конечно, всегда выглядел великолепно в своих старомодных костюмах — даже больше, чем великолепно. Но именно эта его вычурная, чересчур формальная одежда напоминала мне, насколько он недосягаем: слишком красив, слишком идеален, слишком… другой.

А теперь…

— Ну как? — спросил он. — Похож я теперь на того, кто вписывается в современное общество?

С трудом оторвав взгляд от широкой груди, обтянутой тёмно-зелёной хенли, сидящей на нём как влитая, я встретилась с его глазами. Он переминался с ноги на ногу, постукивая пальцами по бедру, и смотрел на меня с такой нервной сосредоточенностью, что у меня перехватило дыхание.

Я позволила себе медленно провести взглядом по его телу, впитывая каждую деталь — рубашку, тёмно-синие джинсы, сидящие так идеально, будто сшиты на заказ. Остальные джинсы лежали аккуратно сложенные на стуле, а костюм висел на вешалке в примерочной.